Вот почему взгляд поэта такой отрешенный: он устремлен на призрак покойного. Теннисон был потерян для жизни, он любил умершего и сам похоронил себя заживо.

А Мариана?

Раньше о ней можно было сказать то же самое. Теперь же… Теперь у нее возникли сомнения.

Мариана в задумчивости постояла перед картиной и уже собиралась идти домой, как вдруг услышала шаги.

Она замерла. Твердые подошвы тяжелых ботинок гулко ударяли по каменному полу.

Неизвестный приближался. Сначала Мариана никого не могла разглядеть, потом заметила в сумраке коридора чей-то силуэт и… блеск лезвия.

Она застыла, чуть дыша, пытаясь разобрать, кто этот человек. Через несколько мгновений из темноты на нее шагнул Генри. Он явно утратил способность мыслить здраво, в глазах отражалось безумие. Капающая из разбитого носа кровь размазалась по лицу, забрызгала рубашку — видимо, с кем-то подрался, — а в руках Генри сжимал длинный нож.

— Генри? — Мариана старалась казаться спокойной, ничем не выдать своего страха. — Пожалуйста, опусти нож.

Мужчина молча уставился на нее. Судя по широким, во всю радужку, зрачкам, он был под кайфом.

— Генри, что ты здесь делаешь?

После паузы тот наконец ответил:

— Мне нужно с тобой поговорить. Ты не согласилась встретиться со мной в Лондоне, поэтому я приехал сюда.

— Как ты меня нашел?

— Тебя показали по телику. Ты стояла с полицейскими.

— Не помню, чтобы меня снимали, — осторожно возразила Мариана. — Я всегда избегала попадания в кадр.

— По-твоему, я вру? Думаешь, я следил за тобой?

— Генри, это ты забрался в мою комнату?

— Ты меня бросила, Мариана! — В тоне Генри зазвучали истеричные нотки. — Ты… ты мной пожертвовала…

— Что? — Мариане стало совсем не по себе. — При чем тут «пожертвовала»?

— Ведь это правда, разве нет? — Выставив вперед лезвие, Генри двинулся на нее.

Она не дрогнула.

— Генри, опусти нож.

Он продолжал наступать.

— Я так больше не могу. Я хочу освободиться. Порвать эту связь, перерезать, прирезать…

— Генри, остановись…

Мужчина поднял нож. Сердце Марианы судорожно заколотилось.

— Я покончу с собой прямо на твоих глазах, — объявил Генри. — А ты будешь стоять и смотреть.

— Генри…

Тот занес нож, и вдруг…

— Эй! — раздался чей-то окрик.

Генри обернулся. И в тот же миг из мрака на него кинулся Моррис. После непродолжительной борьбы консьерж вырвал нож и легко отбросил Генри в сторону.

— Оставьте его, — попросила Мариана. — Не делайте ему больно.

Она подошла к Генри, чтобы помочь, но тот оттолкнул ее руку. В покрасневших глазах блеснули слезы.

— Ненавижу тебя, — прорыдал он, как обиженный ребенок. — Ненавижу!

Приехавшие по вызову Морриса полицейские арестовали Генри, но Мариана объяснила, что тот психически нездоров.