И уже тогда, в детстве, я чувствовал, что вид умирающей овчарки запечатлелся во мне навсегда.

Я зажмурился, но перед моим внутренним взором неизгладимым отпечатком стояло мертвое тело собаки и мягкая влажная шерсть, пропитавшаяся кровью.

Позже мы с мамой оттащили Рекса к выгребной яме и бросили туда — гнить среди смердящих тушек и требухи. И мне показалось, что вместе с Рексом в яме навсегда осталась и часть меня: то хорошее и доброе, что во мне было.

Я постарался вызвать слезы — и не сумел. Бедный пес ни разу не сделал мне ничего плохого, он дарил лишь любовь и доброту.

И все же я не мог даже его оплакать.

Вместо этого я научился ненавидеть.

Холодное, твердое зерно ненависти зародилось в моей душе, как алмаз в черной куче угля.

Я поклялся, что никогда не прощу отца. Однажды я сумею ему отомстить. Но сначала я должен был вырасти.

А пока, находясь во власти отца, я довольствовался фантазиями. В них отец страдал. И я тоже.

Запершись в ванной, спрятавшись в сарае или укрывшись на сеновале, где никто меня не видел, я мысленно покидал собственное тело и полностью отдавался воображению. В нем разыгрывались чудовищные сцены убийств: мучительных отравлений, кровавой резни и извлечений внутренних органов. Меня четвертовали, потрошили, пытали до смерти. Я истекал кровью.

Иногда я вставал на кровать и представлял, что языческие жрецы собираются принести меня в жертву, что они тащат меня к обрыву и сбрасывают в море, глубины которого так и кишат прожорливыми чудовищами.

Закрыв глаза, я спрыгивал с кровати.

И чудовища разрывали меня на части.

2

Мариана вышла от профессора, слегка пошатываясь.

И дело было не в алкоголе, хотя она и правда выпила лишнего. Книга с подчеркнутыми строчками повергла ее в шок. Похоже, озарение порой пьянит и кружит голову не хуже спиртного.

Мариана не могла держать это открытие в себе. Ей необходимо было им с кем-нибудь поделиться. Но с кем?

Она остановилась во дворике и задумалась. Разыскивать племянницу не имеет смысла: после их разговора Зои все равно не воспримет ее слова всерьез. Нужен кто-то, кто точно ее выслушает. Может, Кларисса? Вряд ли она захочет ей поверить…

Остается только один вариант.

Мариана вытащила телефон и набрала Фреда. Тот ответил, что будет счастлив с ней пообщаться, и предложил встретиться в «Гарди» через десять минут.

Кафе «Гардения», или попросту «Гарди», уже много лет не теряло своей популярности среди студентов. Оно специализировалось на греческой кухне и фастфуде, работало до поздней ночи и располагалось в самом сердце университетского кампуса.

Мариана двинулась вперед по извилистой пешеходной улочке и еще издали почувствовала запах шипящей на сковороде картошки фри и жареной рыбы.