Горло сдавило, нестерпимо захотелось бойким галопом бежать в преподавательскую, забаррикадироваться и звонить в полицию.

«Но что я им скажу? – промелькнуло в голове. – Здравствуйте, тут такое дело… В моем зале кто-то шуршит. Не будете ли вы так любезны подъехать и проверить, вдруг вор-шуршун завелся? Вам же, наверное, делать ну совсем нечего», – далеко же ее пошлют с таким заявлением.

Лера пару раз глубоко вздохнула и постаралась убедить себя, что в зале просто гуляет ветер. Наверняка дневная смена забыла закрыть форточку, а Лера теперь трясется от страха перед совершенно пустым помещением.

Она уже шагнула вперед, как вдруг из-за двери раздался громкий хлопок, очень напомнивший выстрел. Не то чтобы Лера знала, как звучит выстрел из настоящего оружия, но в кино он звучал именно так. Девушка мгновенно ощутила, как волоски на руках становятся дыбом, ноги прирастают к полу, а из глубины горла пытается прорваться истерический крик. Она прикрыла рот ладошкой, чтобы не выдать себя, и собралась было рвануть подальше от зала, как вдруг услышала доносившееся из-за двери тихое ворчание:

– Товарищи, блин горелый, хватит шары лопать! Она же вот-вот придет!

Тут девушка смекнула, что за вор-шуршун и компания прячутся в ее зале. Ноги отлипли от пола, волоски на руках вернулись в исходное положение, а истерический крик из горла так и не вырвался, благородно уступив место недовольному рыку. Лера смело шагнула в зал и чуть не оглохла от ора девичьих голосов:

– Сюрприз! С днем рождения!

Потом вспыхнул свет, и она наконец обозрела творившееся здесь безобразие. На полу валялось штук тридцать шаров вперемешку с цветной мишурой. В центре красовался раскладной стол с тортом, соками и шампанским, а вокруг раскрасневшиеся коллеги в количестве пяти штук. Довольные, словно получили вторую премию за месяц, они бросились по очереди поздравлять Леру.

Во главе делегации, конечно же, сестры Морозовы, любительницы джаза. Обеим слегка за тридцать. Высокие и чересчур худенькие брюнетки были очень похожими внешне и совершенно разными по характеру. Старшую прозвали Возмущалкой, младшую – Душкой. Они стиснули Леру в крепких объятиях, оставили яркие отпечатки помады на обеих щеках и отошли. Их сменила секретарь-администратор-бухгалтер (всё в одном очень умном и шустром лице) Светлана, иначе, как «Генсек», здесь не именуемая. Грозная на вид, полноватая блондинка за тридцать пять в душе была доброй и отзывчивой. Следующими взяли Леру в кольцо нежных рук Саша и Таня, ростом под потолок, словно баскетболистки, новенькие преподавательницы стрип-пластики. Лера обеим едва до плеч доставала.

– Расти большой, Морковка! – в унисон протянули они.

«Морковка» – это уже Лерино прозвище.