Хотя у Ясмины язык не поворачивался назвать городом населенный пункт, где жителей было меньше двадцати тысяч. Ведь ее сюда привезли из столицы, причем не молдавской, а Российской.

Сам Вадим, как и вся его семья, тоже был родом из России, хотя на внешность типичный татарин: темные волосы, ярко выраженные скулы, карие глаза, широкий нос.  Ясмина же была метиской – мать русская, а отец турок. Кожа ее, как у матери, оставалась белой, зато глаза и волосы практически с рождения по цвету сродни воронову крылу. Сейчас, правда, черными оставались лишь глаза. Волосы Ясмины утратили свой пигмент, хотя девушке едва исполнилось двадцать восемь. Если бы не чудо-краска, щеголяла бы совершенно седыми длиннейшими прядями, как ведьма из сказки. А так вполне себе привлекательная, хоть и немного смахивает на воздушный шар – девятый месяц беременности всё-таки.

Семья Балконских – Вадим, его родители, а теперь и Ясмина, проживали здесь много лет. Уж очень хорошо здесь устроились. Отец и сын имели приличные должности в местных органах правопорядка, а также прикорм в виде винно-водочного бизнеса, который всячески развивали.

Дом, в котором жила молодая чета Балконских, действительно вызывал восхищение многих. Просторный, с огромной верандой, патио; большой, с дорогой качественной отделкой, комфортной мебелью, нашпигованный бытовой техникой на все случаи жизни.

Муж Ясмины тоже вызывал восхищение многих. Высокий, крепкий, всегда со вкусом одетый, аккуратно подстриженный. Никогда не напьется с друзьями в бане, не заведет интрижки на стороне, потому что любит одну лишь Ясмину. Только ей дарит свою привязанность, только с ней желает быть.

Сын у Ясмины тоже многим мамам на зависть. Еще не родился, но уже богатырь в четыре килограмма весом. Сидится ему в животе отлично, все показатели в норме. На волю ему через три недели.

По мнению свекрови, жизнь у Ясмины идеальнее некуда. Невестка должна быть по гроб жизни благодарна за все блага, коими осыпана. За мужа, за дом, за сына, за жизнь. И Ясмина была благодарна. Благодарна за данное богом здоровье, за крепкого малыша. Но больше всего была благодарна за то, что сынок оградил ее от того, чтобы муж прикасался к ней так, как любил. От его любви на теле и душе Ясмины осталось множество шрамов. Ведь больше всего Вадим любил не ее саму, а ломать ее физически и морально.

Сын рос в ее чреве быстро и больно. Любил упираться ногами в ребра женщины и давить что есть маленькой детской мочи. В такие моменты Ясмина могла лишь лежать, морщиться и дышать. Но что та тупая, томящая боль в сравнении с настоящей. Уж с этой «дамой» Ясмина была знакома не понаслышке. Встречалась с ней часто и научилась ее почти любую терпеть.

За годы брака Ясмина много какими навыками овладела.