Потому что, узнав о новом расследовании, вы запаниковали. И решили избавиться от шантажиста, чтобы никто никогда не узнал правду о вас. Тогда вы стали убивать подряд всех, кто в предыдущие годы неожиданно получил большие деньги. Вы задавили Тенара, убили Буайе и едва не зарезали капитана Обри, здесь присутствующего. Следующим должен был стать Эттингер, но тут как раз появилась я в сопровождении Видаля. Более того, именно в тот день вы узнали от меня о «номере восемнадцатом» и решили, что именно он и есть шантажист. Но вы уже вошли во вкус убийства, и вам было трудно остановиться. Как вы поняли, что последнее письмо Женевьевы хранится у доктора Морнана?

– Его жена была у нас и заговорила об этом деле, – ответил за жену граф. – Ей казалось, что Жюли будет интересно узнать…

– Она что-нибудь сказала о письме? – спросила Амалия.

– Ее муж не читал его, ведь он был другом семьи Рейнольдса. Он где-то хранил его… если я правильно понял.

– Вот как? Доктор Морнан сказал мне перед смертью, что письмо было безнадежно испорчено и он его уничтожил. Так что вы, Жюли, зря убили еще двух человек – врача и его жену, – которые не сделали вам ничего плохого.

– О да! – крикнула Жюли, зло кривя рот. – Ни один из них не сделал мне ничего плохого… но и ничего хорошего! О ком вы жалеете? О никчемном Буайе? О Жинетте, которая вертела всеми, как хотела, носила лучшие платья, лучшие украшения? У нее все было, а у меня – ничего! Что, она была великой актрисой? Большая потеря, да? – Женщина обернулась к Дюперрону. – Будьте вы прокляты! Вы… вы разрушили мою жизнь! Вы и эта проныра! – Жюли злобно посмотрела на Амалию. – Я хотела раздавить вашего помощничка – журналиста, который всюду совал свой нос… Но там было полно людей, они бы увидели меня! И вообще начинать надо было с вас!

– Семь трупов и одно покушение на убийство… – хмыкнул Бриссон. – Госпожа графиня, вы меня простите, но при таком раскладе вам лучше не сожалеть о том, что вы кого-то не успели прикончить. Советую нанять лучшего адвоката, потому что то, что вы сделали, тянет на смертную казнь, не меньше.

– Нет, – медленно сказала Жюли, – в тюрьму я не пойду. И на гильотину тоже.

В следующее мгновение она быстрее молнии выхватила револьвер и приставила его к голове Видаля, который оказался ближе всех от нее."

"– Выпустите меня, или я убью его! У меня заложник!

– Жюли! – отчаянно выкрикнул ее муж.

– С дороги, Никола! Не вздумай меня удерживать! Я же сказала: я не пойду в тюрьму!

– Это какое-то безумие… – пробормотал Обри. – Какое-то безумие…

Ева попыталась преградить путь обезумевшей убийце, но Амалия схватила монахиню за руку и оттащила назад.

– Довольно жертв… Довольно! Пусть уходит!

Жюли отступила к дверям, таща за собой Видаля.