Баронесса Корф сидела в гостиной, под самым большим витражом. На столе перед ней лежал открытый блокнот, но она даже не смотрела на него.

– У меня есть новости, – повторил Видаль и рассказал о капитане Обри и Морнане, а также о визите мужа Жюли.

– Значит, Жюли очень расстроилась после разговора с Эттингером? – усмехнулась Амалия. – Впрочем, неудивительно. Сейчас придет инспектор Бриссон, и мы кое-что обсудим.

– Инспектор Бриссон? – Видаль внимательно посмотрел на баронессу. И та пояснила:

– Поскольку мы расследуем убийство, я решила, что без инспектора нам не обойтись.

В конце концов, именно ему придется арестовать убийцу, мы-то с вами не имеем таких полномочий.

– Не понимаю… – задумчиво проговорил Видаль после паузы. – Так убийца все-таки не Жозеф Рейнольдс?

– Да, я почти уверена, – отозвалась Амалия. – Помните, что я говорила в самом начале? Семнадцать человек на яхте, среди них одна жертва и один убийца. Мне следовало сразу же додуматься до этого.

– Простите? – изумился журналист.

– Шантажист… – обронила баронесса, и глаза ее сверкнули. – Конечно же, там находились не только убийца и жертва, но и шантажист.

Потому что яхта – замкнутое пространство, и скрыть что-либо в таком пространстве невозможно, что бы там ни утверждали господа писатели. Некто понял, кто убил Женевьеву Лантельм, и стал шантажировать убийцу. Когда началось расследование, вы не держали язык за зубами, и убийца вскоре о нем узнал, а узнав, запаниковал. Потому что между ним и разоблачением оставался только один человек, который мог в любой момент выдать его. Но убийца не знал, кто именно является шантажистом. Он только предполагал, что это некто, разбогатевший за его счет. Потому-то и погибли Тенар и Буайе, а также произошло покушение на капитана Обри. Именно эти трое получили неожиданные наследства, которые со стороны могли показаться крайне подозрительными. Дорогой Видаль, я долго над этим размышляла, но случайная фраза одного человека все поставила на свои места. Убийца – не Рейнольдс, а кто-то из оставшихся в живых.

– Не может быть! – медленно проговорил Видаль. Его глаза были прикованы к лицу Амалии. – Так что же, шантажист – тот самый восемнадцатый? Или он все-таки убийца?

– Почему вы решили, что «номер восемнадцать» – шантажист? – спросила Амалия с ясной улыбкой.

– Потому что, если вы правы и тот человек отсиживался в шкафу, то… Он все видел!

– А если видел, почему не остановил убийцу?

– Может быть, он вовсе не любил Жинетту. Или банально струсил. Или сообразил, какие выгоды ему может принести его невмешательство.

– Интересная мысль, – согласилась Амалия. – Но я предлагаю пока оставить в покое «номер восемнадцать» и послушать, что нам скажет инспектор Бриссон.