Но земли, дома, положение теперь казались пустышкой по сравнению с невозможностью быть с любимым, а в перспективе и самой лишиться свободы выбора спутника жизни.

– Тогда, если контракт не действует, где ты пропадала?

– Устроилась на работу. Встретила замечательного человека. Пока живу у него, – губы невольно растянулись в улыбке, а на сердце потеплело. Кто бы мог подумать, что один человек, одна встреча может так изменить две жизни.

– Расскажешь?

– Разве что о новой работе, – я указала на стол, где разложила инструменты. – Ты же не против?

– Нет. Я надеялся, что ты вернёшься работать в академию.

– Не сложилось, – я вновь заняла своё место. Подхватила нити силы, продолжая плетение, растянутое внутри обруча инструмента, называемого концентрой.

Натаниэль некоторое время расспрашивал меня о работе в Управлении. Было видно, что его не особо порадовали изменения в моей жизни. Но ему оставалось лишь принять их. Кто знает, как всё могло сложиться, решись он признаться мне раньше. Видимо, влечение, что он испытывал‚ не означало, что он готов перейти к серьезным отношениям. А уж я и вовсе не рассматривала его, как мужчину.

Но в целом, я была рада, что состоялся этот разговор, расставивший конечные точки в наших взаимоотношениях.

А время шло. Я всё чаще отвлекалась на артефакт. Даже один раз решилась на попытку связаться с Маркусом. Но связь не активировалась. Приближался вечер, а вестей так и не было. Тогда я связалась с Ривером. Он был не в Управлении, но уточнил для меня информацию. Стало известно, что команды ещё не вернулись, а подготовительный инструктаж занял почти три часа. По оценке Ривера, операция проводилась серьезная.

Защитный артефакт был готов, я попросила инструменты и отправилась в поместье Маркуса, намереваясь продолжить работу там.

Иначе бы извелась ожиданием. А так привычная работа помогла сосредоточиться, но не забыться. В груди ощущалась странная пустота, которая с каждой секундой разрасталась. И лишь руки действовали уверенно и быстро, воссоздавая плетения для второго артефакта, который я собиралась подарить Маркусу.

Артефакт связи ожил ближе к полуночи, когда глаза уже болели от долгой работы, а голова от слишком тонких манипуляций с потоками.

– Маркус? – я поднесла артефакт к лицу так стремительно, что случайно смахнула со стола кристалл-накопитель.

Он со звоном разбился об пол, сверкнув остатками хранившейся в нём магии."

"– Это Николас, Карделия, – голос прозвучал приглушенно и безжизненно. Сердце оборвалось, замерло в испуге. – Мне жаль, – он прочистил горло, словно и сам не знал, что сказать.

– Этого не может быть, – губы не слушались. Я замотала головой, смаргивая слёзы с глаз. Подскочила на ноги, отталкивая кресло, отчего оно с грохотом рухнуло на пол.