— Что блядь все это значит? — рявкает, отстраняясь от меня. У меня вырывается всхлип облегчения… Хотя тело ноет, между ног жжет от боли… Щёки пылают, мне хочется сквозь землю провалиться. Нашариваю одеяло и пытаюсь натянуть на себя, чтобы прикрыться.

— Что за нахуй игры, Вилена? — продолжает орать на меня Валиев. — Как это может быть? У тебя ребенок. Ты что себе, операцию по восстановлению сделала? Зачем?

* * *Слова Тагира больнее пощечины. Но я должна была быть к такому готовой. Тогда почему так больно? Правда в нашем мире — ничто. Важна лишь репутация. Валиев никогда не поверит, что я не настолько ужасна, как он думает.

Что я невинна. По-настоящему. На самом деле. Даже поцелуй — только его, робкий, украденный — все что у меня было. Никто не касался меня. Ни разу в жизни… Но одна маленькая ошибка — и я навеки останусь прокаженной для него…

— Ты объяснишь, что все это значит? Что за игру ты ведешь, во что ввязалась? — продолжает допытываться Валиев.

— Пошел ты! Отстань! Еще скажи, что в этот раз я тоже тебе навязывалась, бегала за тобой, на шею вешалась и умоляла, чтобы ты меня трахнул! — почти кричу ему в лицо.

Меня трясет, губы дрожат. Огромных усилий стоит не разреветься перед ним, тогда унижение будет абсолютным…

— Если ты… Я не понимаю, почему ты не сказала, что девственница? У тебя язык отсох сообщить об этом партнеру? И как ты можешь быть матерью ребенка, Шахова? Почему с тобой вечно какие-то непонятные тайны?

— Потому что ты все равно не стал бы слушать! Ты все решил обо мне, что всё знаешь заранее! Разве бы ты поверил?

Мне все же не удается сдержаться, из глаз брызжут слёзы, настоящий соленый водопад. К огромному удивлению, Тагир привлекает меня к себе.

Вытирает мои слезы большими пальцами, держа в ладонях моё лицо. Его взгляд невозможно описать. В нём так много всего… Жалости, сочувствия, желания утешить… И в то же время, внимательного изучения. Его можно понять… Моя история такая странная, что и самой не объяснить, не разобраться… Одно утешает — Тагир перестает задавать вопросы, просто утешает. Гладит мои волосы, обнимает.

— Я могу… пойти к себе? — спрашиваю робко спустя некоторое время. — Мне хочется… принять душ.

Мои ноги липкие от крови. Дергаюсь, заметив капли и на простыне… Их надо застирать, сменить.

Какое счастье, что я знаю, где лежит чистое белье в этом доме."

"— Позволь мне… поменять постель, пожалуйста, — шепчу в слезах.

— Что? Вилена… Это глупости.

— Ты же не будешь спать на таком белье?

— Мне все равно.

— Но завтра… Амина… Ольга Петровна. Умоляю тебя! Я понимаю, что может больше никогда их не увижу. Но мне… не хочется, чтобы они знали обо мне…

— Знали что? Блядь, да, хорошо, — хрипло соглашается Тагир. — Я, правда, понятия не имею где чертово белье в этом доме…

— Я знаю.