Я словно отключилась от реальности, закрылась в неком вакууме. Кажется, ужасный аукцион закончился, меня кто-то взял под руку и повел куда-то. Вглядевшись, понимаю, что это ведущий. Он заводит меня в гостиную поменьше, на втором этаже. Опускаю глаза и смотрю на мягкий пушистый ковер, на котором играла ребенком. Глаза начинает щипать.

— Я вас оставлю, — читаю скорее по губам, потому что в ушах продолжает шуметь слишком сильно.

— Что происходит? — хватаю этого мужчину за запястья, вцепляюсь, видимо, излишне сильно, он морщится от боли.

— Вам все объяснят.

— Это же шутка, да? Розыгрыш? Жестокое представление. Разве можно продать человека? Это ведь противозаконно!

— Простите… Это не я решаю.

— А кто? Валиев? — усмехаюсь горько. — Охранник моего отца? Смешно! Интересно, как он себе представляет, ну заплатил, за дом… Но зачем делать это дикое представление…

— Давно уже не охранник, — раздается глубокий низкий голос, и я вздрагиваю. Отпускаю несчастного ведущего, на котором к этому моменту уже лица нет. Да и сама я не в лучшем состоянии, тошнота подкатывает к горлу, руки дрожат, в глазах темнеет. Боже, что я сейчас наговорила со страху? Охранником Тагира назвала? Идиотка, подлила масла в огонь, это точно. Унизила… Снова.

— Да, я в курсе, — оборачиваюсь резко, наблюдаю как ведущий буквально просачивается в дверь мимо Валиева, выглядя испуганным и скукоженным. — Послушай, извини, за то что я сейчас сказала… Не хотела тебя задеть… Просто… Это все слишком. Я не думала, что попаду на такое дикое представление.

— А чего ты ожидала, приходя сюда? — спрашивает Валиев, проходя в центр комнаты. Он направляется к глубокому кожаному креслу возле электрического камина. Любимое кресло отца. Опускается в него, закидывает ногу на ногу. И снова оглядывает меня с головы до ног тяжелым взглядом. Глаза врага, глаза хищника, холодные, жестокие и грозные. Их взгляд замораживает, они полны презрения, они уничтожают меня, мою гордость, мою личность. В голову вдруг приходит, что мне еще долго эти глаза будут сниться в кошмарах.

— Я не обязана объяснять зачем пришла! Но уж точно не ожидала такой подставы… Это было отвратительно. Ты доволен? Это ты устроил этот фарс?

— Пока еще не доволен.

Холод в голосе Тагира заставляет поежиться.

— Я не хочу продолжать этот разговор! Мне нужно домой…

Как же трудно сдерживать слезы, держаться уверенно, но почему-то я уверена, если сломаюсь — будет только хуже. Хищнику нельзя показывать свою слабость… Нельзя сжиматься от страха под этим острым и тяжелым взглядом.

— Ты ведь понимаешь, что я не могу… не могу здесь оставаться. Ты знаешь, что у меня маленький ребенок! Я нужна дочери…

Стоит только подумать о Насте, и вся моя решимость, ошметки смелости, начинают рассыпаться.