Думаю, чтобы справиться с людьми Эрика нужно было куда больше народу…

Тагир осторожно сажает меня в салон, сзади.

— Ляг, милая. Тебе сейчас лучше не двигаться.

— Я ранена? — спрашиваю с удивлением. Чувствую себя немного оглушенной, но боли нет.

— Нет, все хорошо. Но я все равно волнуюсь. Ты беременна, поэтому я переживаю, — объясняет Валиев.

От этих слов в груди теплеет. Да. Нам еще предстоит поговорить об этом. Я надеюсь на этот разговор. Это жизненно важно. Все эти ужасные люди, события, они отняли у меня возможность самой сказать о ребенке любимому мужчине. Увидеть его реакцию. Хотя, судя по заботе, которую проявляет Тагир… он хочет этого ребенка. Что может быть важнее? Во мне все сильнее разрастается робкая надежда на это.

Тагир достает спереди плед, накрывает меня, затем садится на место водителя.

— Все? Мы уезжаем?

До сих пор не могу поверить, что все правда закончилось.

— Мы едем в больницу. Тебя нужно осмотреть, — заявляет Тагир твердо."

"— Твой брат! — вспоминаю неожиданно. — Как же Далхан? Он жив, я надеюсь? Надо допросить Эрика!

Меня снова начинает колотить. Разве можно говорить, что все кончено? Как может Тагир возиться со мной, когда неизвестно, что со старшим братом.

— Эрик смог уйти от моих людей, но это ненадолго, — спокойно отвечает Тагир. — Далхан жив, мои люди напали на дом этого кривого урода, освободили брата. Так что Далхан сам закончит эту войну. Эрик ничего не сделал тебе? Ты сказала мне правду? — добавляет напряженным голосом.

— Правду, — киваю, облизывая пересохшие губы. — Скажи, с Нурпат все хорошо? Эти сволочи ударили ее… Девочка пыталась мне помочь. Наверное, Далхан ненавидит меня за то, что пришлось пережить его дочери…

— С Нурпат все отлично. Она очень ждет твоего возвращения. Как и Настя.

Моя сладкая крошка… За нее я не так сильно волновалась, знала, что с Варварой девочке хорошо, и верила, что Тагир никогда ее не бросит, что бы со мной ни случилось. Но сейчас, когда все позади… меня раздирает желание обнять дочку, вдохнуть ее нежный запах.

— Я очень хочу домой. Очень.

Я назвала место, куда меня привезли против воли, домом. И правда, сейчас это самое близкое и родное место. Но там есть Тамила… Нет, сейчас я не могу говорить о ней. Даже мысль об этой женщине причиняет мне боль. Потому что не понимаю, как можно быть настолько жестокой.

— Ты хочешь что-нибудь, детка? Пить? Поесть? Есть сэндвич и немного шоколада.

— Я очень хочу пить.

Тагир протягивает мне небольшую бутылку воды, и я выпиваю ее практически залпом. Есть мне не хочется.

— Меня там кормили, — говорю, чтобы успокоить Тагира. — Аппетита не было, но я себя заставляла что-то есть, ради ребенка.

— Ты умница, Вилена.

Как же приятно слышать от него похвалу.