— Но… разве так можно, то есть, надо спросить у хозяина, — говорит один.

— Ты серьезно хочешь побеспокоить моего брата из-за такой мелочи? Эрик занят. Он не против. Или ты мне не веришь, дорогой?

Сжимаю пальцами лацкан дорогого пиджака, чуть тяну на себя. В глазах двухметрового блондина с карими глазами мелькает испуг. Боится, что испорчу дизайнерскую вещь? О да, все парни Эрика на работе должны выглядеть с иголочки, при полном параде. Строгие костюмы и галстуки. Мне отчего-то хочется захихикать. Я играю в этом особняке роль придурковато-безумной сестрички. Поэтому парни сторонятся меня. Сумасшествие — отличная защита от любых поползновений. Вот только Эрика не так просто убедить в своей игре. Этих доморощенных охранников, мальчиков на побегушках — раз плюнуть.

Поэтому, один из них ведет меня вниз, по крутой лестнице.

* * *Тут тяжелый запах. Пытаюсь сообразить, на что похоже. Меня передергивает, когда понимаю, что пахнет кровью.

Я никогда прежде не бывала здесь, и надо сказать, зрелище производит тяжелое впечатление, гнетущее. Каменный пол, сырость, обшарпанные стены. Такой интерьер совсем не в духе Эрика, который любит во всем лоск и богатство. Я словно в другое измерение попала. Здесь царит полумрак, в котором лишь слабый свет фонаря открывает страшную картину.

Пленник привязан толстыми веревками к широкому железному стулу, больше походящему на скамью с высокой кованной спинкой. На запястьях — наручники, словно мало пут, больше похожих на канаты, пересекающих его грудь. Лицо мужчины перепачкано грязью вперемешку с кровью. Крупный, можно даже сказать здоровый бородатый детина, на первый взгляд словно сбежавший со съемочной площадки сериала «Викинги». О да, он бы там точно пришелся ко двору. Невольно поеживаюсь. Почему меня все это заводит? Нахождение здесь, пленник. Никакого сочувствия. Наверное, прав Эрик, утверждающий, что я — чудовище.

— Оставьте меня, мальчики, — произношу капризным тоном, слегка кривя губы. — Можете вернуться на свой пост.

При этом не свожу глаз с пленника. Мне интересно, он без сознания, или притворяется? Почему, когда я на него смотрю, адреналин буквально зашкаливает? Как в клетке с тигром. Чувствую себя живой… Именно за это позабытое ощущение жизни, крови, бегущей по венам, я душу готова продать. Потому что нет ничего слаще, чем жизнь на пороге ее завершения. Так, стоп, Рита. Хватит философствовать. К черту всех… На сегодня есть интересное занятие… Посмотрим, каков этот зверь. Будет ли он умолять, или угрожать? Мне не терпится проверить его реакции… Одно я про него уже знаю. Он в сознании.

Потому что поднимает лицо ко мне. От колючего острого взгляда, который осязаемо царапает меня, пронзает огнем злобы, по спине пробегает холодок.