– А я сказала, не надо мне никаких врачей! Сейчас ноги попарю, и все будет нормально.

Брага набирает полные легкие воздуха. Выдыхает. В конце концов, ничего нового не произошло. Он и без того знал, что Маня немного отбитая.

– Ладно. Оставьте нас. И этого урода прихватите. Глаза бы мои на него не смотрели.

– Принц не урод! И он останется здесь, потому что ты обещал мне его забрать, а не отдать кому-то.

Арс выдает очередную порцию мата.

– Черт с тобой! Оставьте нас.

Штаны с нее тоже надо снять. Не делать же этого при посторонних…

– Что тебе гиббон.

– Как ты меня назвала?

– Никак.

– Ты назвала меня гиббоном?

– Ну, те тоже орут, дай боже. Правда, в их случае в этом есть хоть какой-то смысл. Насколько гиббона слышно, настолько и простираются его владения. А вот чего рычишь ты – вообще непонятно.

Как она даже в такой момент умудрилась вставить идиотскую лекцию?!

– Встань!

У Арса руки заледенели еще на этапе снятия с нее ботинок. Так что со штанами приходится повозиться. Те липнут к телу и ни в какую не хотят слазить. Брагин рычит, чертыхается. Глаза Мани начинают влажно блестеть…

– Ну, ты чего?

– Ничего! А ты чего на меня злишься? Я не могла бросить Принца на произвол судьбы! Он же… мой.

Я должна его защищать. Вот ты бы… ты бы бросил на верную гибель того, кого считаешь своим?

В голосе Мани звучат праведный гнев и слезы. Он поначалу концентрируется на этом. Смысл слов доходит до Арса потом. И бьет под дых…

– Нет. Не бросил бы. Ты права. Подними руки.

– Там ничего не намокло. – Капризничает и куксится. Обидел он ее, сам того не желая, обидел…

– В баню одетой пойдешь? Давай, не упрямься, – это было сказано уже совсем по-другому. Даже с нежностью. И со снисхождением, конечно, которого, впрочем, было немного.

"

"– И ты раздевайся. Тоже ведь замерз, – вздыхает Маня. – Посмотри, вон, руки какие красные! Ужас. – Подносит к лицу и застывает так, прижав его ледяную руку к своей щеке. А ему ведь так, с ней, ни черта не холодно. У него внутри термоядерная реакция. Он пы-ла-ет. – Так мы пойдем?

– Угу, – сипит Арсений. – Пойдем. Но на полноценный жар не рассчитывай. Баня, наверное, еще и не нагрелась толком.

Брагин раздевает Маню, заталкивает в парилку, а уже после раздевается сам. От греха, как говорится, подальше.

Когда он возвращается, Маня располагается на нижней полке попой кверху. Ну, ведь нарывается, а? – мелькает искушающая мыслишка. А тут ведь еще как на грех – березовый веник в ведерке. Бери, да отхаживай, сколько душенька пожелает. Руки прямо чешутся, но куда это годится? Арсений понимает, что ему нужно немного остыть, поэтому вместо того, чтобы сесть возле Мани, берет специальный половник и льет на раскаленные камни воду. Жар опаляет кожу.

– Ты на меня до сих пор злишься?

– Нет.

– Так я и поверила.

– Не злюсь.