А те блестят от слез…

– Марфа! – рявкает Брагин.

– Нет, я все понимаю. Но ты и меня пойми, обещал-то ты, а кому за эти обещания отдуваться? Мне, выходит? Или это не считается, как думаешь? Я же сама, без всякой помощи домой вернулась.

Арсений понимает, что она просто-напросто опять заговаривает ему зубы. Обхватывает ее затылок, целует… Чтобы как-то успокоиться.

– Ты невыносимая! Абсолютно ненормальная. Отбитая на всю голову.

– А ты никак, пока меня не было, упражнялся в комплиментах? – ехидно замечает Манюня. – Так знай – лучше не стало.

– Господи, как я по этому скучал! – смеясь, Брага вновь касается губ Марфы губами. – Невыносимо… Я люблю это. Люблю тебя. Просто до безумия.

Маня затаивается мышкой. Брага отрывается от ее губ. Заглядывает в глаза.

– Что такое?

– Ничего. Кроме того, что ты впервые заговорил со мной о любви.

– Впервые? – Арсений недоверчиво сводит брови. Что значит – впервые? Кого вообще волнуют слова? Его девочку, видимо… Хм.

– Вот именно.

Она же не разревется, нет? Губы вон дрожат.

– Так это же любому дураку понятно! Зачем бы я стал на тебе жениться?

– Не знаю! У тебя вообще мозги как-то по-особенному работают.

– У меня по-особенному?! И это говоришь мне ты?

– А что такого?!

– Вот скажи, как работали твои мозги, когда ты, не предупредив меня, рванула через весь мир…

– Значит, по-твоему, мне лучше было остаться?

– Конечно же, нет! Тебе нужно было поставить меня в известность, что ты возвращаешься! Марфа, ты хотя бы отдаленно представляешь, сколько нервов бы это мне сохранило?

Ага… Знал бы Брага, что ее подтолкнуло к отъезду, так никаких нервов у него бы не осталось вовсе. Но сейчас, наверное, вообще не до этого. Он и так, вон, едва инфаркт не схлопотал.

– Я хотела сделать тебе сюрприз.

– Сюрприз, значит?

– Да. Думала, тебя порадует мое возвращение.

– Оно меня обрадовало! Знала бы ты, как оно меня обрадовало!

– Я знаю! В конце концов, я тоже очень по тебе скучала.

– Ты не хоронила меня. Не прощалась со мной, не готовилась к худшему… А, ч-черт, иди сюда! – И снова Арс притягивает Маню к себе, оплетает руками-ногами. И, может, он, конечно, прав. Она не хоронила его даже в мыслях. Но был момент, когда опасность его потерять конкретно для себя была очень и очень велика. Так что в каком-то смысле Марфа все же догадывается, что он чувствует. И от этого у нее внутри оживают бабочки…

– Я люблю тебя.

– Я люблю тебя.

– Но ты права. Я никуда тебя не отпущу. А если тебе непременно нужны обезьяны, я их сюда релоцирую.

Маня не знает, плакать ей или смеяться. На первый взгляд, конечно, это звучит как шутка, но зная Брагу…

– Боюсь, даже тебе не удастся создать нужную для их комфортной жизни экосистему.

– Ты мне поможешь."

"– Твоя безграничная вера в меня умиляет, но, клянусь, и я тут бессильна.