Миссис Хоуп некоторое время молчала, а затем спросила:

— Трудно было?

— Мы с папой справились… — нахмурилась я. Мне было неприятно, когда меня начинали жалеть, словно я маленький ребенок.

Вероятно, почувствовав мое нежелание развивать эту тему, миссис Хоуп весело произнесла:

— Ну что, взрослая самостоятельная женщина, будем принимать душ?

Я смотрела на Эльзу, а перед глазами стояла совсем другая женщина — я вспоминала мое детство, маму, которая купала меня в ванне, полной пены, и играла с моими намыленными волосами, делая из них смешные прически. Помню, как каждый раз она говорила, что я ее маленький чумазый ангел, застрявший в пенном душистом облаке.

Я же в свою очередь спорила с ней и пыталась доказать, что чумазых ангелов не бывает, и била в сердцах ладонями по воде, разбрызгивая воду и мыльную пену в разные стороны.

Я улыбнулась и, чтобы вновь заблокировать нахлынувшие на меня воспоминания, продекламировала, пафосно вытягивая руку в сторону ванной комнаты:

""О новая мечта моя,

Я за тобой слежу с улыбкой...""

К моему удивлению Эльза подхватила и закончила:

""Как ты, на крыльях тучи зыбкой,

Летишь в надземные края…""

— Лопе де Вега красиво описывал любовь, — улыбнулась я.

— Я бы сказала, страстно, как и положено испанскому поэту, — резюмировала она и, подхватив меня под локоть, продолжила, обыгрывая ""Собаку на сене"": — Ну что, моя прекрасная Диана, ваша дуэнья Анарда готова помочь вам принять омовение в родниковых источниках Неаполя.

— Ну какая же из меня прекрасная Диана, — улыбнулась я ее шутке, неспешно направляясь с Эльзой в ванную, — сейчас я больше похожа на ее еле передвигающего ноги мажордома Отавио.

За те дни, пока я восстанавливалась и шла на поправку, Эльза от меня не отходила. Мне нравилась эта женщина — она была уютной и теплой, не навязывала свою дружбу, но стала мне гораздо ближе, чем когда бы то ни было ранее. Мы говорили о литературе, о наших предпочтениях в кинематографе, живописи и музыке. Я была приятно удивлена, узнав, что она тоже любит старые французские фильмы с Катрин Денев, а изысканный Пуччини сильнее брал ее за душу, чем монументальный Верди.

Наконец, наступил день, когда миссис Хоуп позволила мне выходить за пределы комнаты, посчитав, что я уже достаточно восстановилась.

Подхватив кота, я решила исследовать базу, а в особенности ""подсобку"", которая не давала мне покоя в мыслях все это время."

"Эльза уехала в больницу, а я связалась по рации с охраной, и, минут через пять, вероятно, получив добро от Сандерса, меня беспрепятственно выпустили из комнаты. На этот раз моим стражем у дверей оказался Зет. Кот, прижимая уши и низко опустив хвост, вышел в коридор за мной, обнюхивая дюйм за дюймом своих новых владений.