Вам ввели специальный препарат, чтобы вы успокоились и пришли в себя после случившегося. Как вы себя чувствуете? — его голос по-прежнему звучал дружелюбно, будто намекая своим вопросом, что ничего страшного со мной не сделали.

— Хорошо я себя чувствую, — коротко ответила я, не желая казаться слабой и беззащитной, и вновь отметила в его словах логику — захоти меня накачать наркотиками, то определенно я бы сейчас лежала где-нибудь в отключке. А судя по моим влажным волосам и одежде, в бессознательном сне я пребывала совсем мало времени.

— Сейчас вам принесут чистую одежду и ужин.

За той дверью, — и мужчина указал на противоположную стену, — вы найдете ванную комнату.

Вероятно решив, что наш разговор закончен, он направился к выходу, но у меня был еще один вопрос, который расставлял все точки над ""i"".

— Могу я сейчас позвонить отцу?

Сандерс остановился и тут же кивнул, будто на этот вопрос у него был уже заготовлен ответ.

— Безусловно. Но сейчас глубокая ночь. Утром у вас будет телефон.

В его словах был резон. Скорее, я только напугаю папу своим ночным звонком. Но мне хотелось очередных подтверждений, что это свои, и мне не врут относительно Ричарда и Дугласа.

— А Лату я могу позвонить?

Он внимательно на меня посмотрел, прекрасно понимая, что я все еще ему не доверяю и проверяю границы своей свободы:

— Лат сейчас занят. Не беспокойтесь, мисс Харт, с ним вы тоже ближе к утру сможете пообщаться.

Я кивнула в знак согласия, в очередной раз усмиряя свою подозрительность. Что ж, нужно ждать утра. Меня немного отпустило от услышанного, и я попыталась усмирить свою подозрительность. Может быть, я и правда зря развела здесь шпионские страсти. Выгляжу полной истеричкой.

Со мной вежливо разговаривают, меня успокаивают, не чинят препятствий в общении с внешним миром. Как он и сказал, мне просто нужно отойти от шока и прийти в себя.

Но тут я вспомнила еще одного человека, которому я могла позвонить.

— Я бы хотела связаться с подругой. Не думаю, что ее испугает мой ночной звонок.

На это Стивен Сандерс ничего не ответил, что меня вновь насторожило, и прежде чем выйти из комнаты, повернулся и произнес:

— Надеюсь, мисс Харт, вы понимаете, что обстоятельства неординарные. И вам не следует говорить отцу или подруге, что случилось с вами и мистером Барреттом, и в какую… — он задержался, подбирая слово, — ситуацию вы попали.

— Почему я не могу никому сказать, что случилось с Ричардом? — в сотый раз насторожилась я, вспомнив слова Сандерса-Папы, что все нужно зачистить до приезда полиции. Я не хотела ему говорить, что я подслушала не только странное имя Эфенди, но и весь разговор на дороге — вдруг это из разряда той информации, которую мне не следовало знать, и неизвестно, как могли обернуться эти знания для меня.