Было страшно звонить. Но он поможет.

Раз сказал, значит, сделает.

Это главное.

Юлька, которая прижималась ухом к телефону с другой стороны, чтобы ничего не пропустить, отлипает и задает, наверное, вполне резонный вопрос:

— С какой стати по одному звонку тебе соглашается помочь Денис Гордеев? Да я его в последнее время только по федеральным каналам и вижу! Он тебе кто?

— Так. Знакомый. Давнишний, — мне не очень хочется рассказывать эту историю. — Услуга за услугу.

— Охренеть! Я от тебя в шоке! Кто бы мог подумать, что у девственницы из балетной школы такая насыщенная личная жизнь!

Я пихаю ее в бок, потому что раздевалка начинает заполняться. Вероятно, какое-то из групповых занятий закончилось. Она послушно сбавляет громкость и шипит мне прямо в ухо:

— Что за услугу ты могла оказать такому как Ящер?

— Юль, отвали, а! И без тебя тошно! Не до того. Может, как-нибудь и расскажу, но точно не сегодня.

Юля затыкается и погружается в свои мысли. Мы молча сидим на неудобной лавочке посреди женской оживленной болтовни, пока она не прерывается возгласами.

Сначала возмущенными:

— Мужчина, вы куда! Это женская раздевалка!

А затем более заинтересованными:

— А вообще, проходите! Может, в душ? Спинку потереть?

Задницы разной степени одетости загораживают мне обзор. Что там за Аполлон такой? Не видно. Но женское улюлюканье становится все более громким.

— Да пропустите меня, — рявкает голос, который я мгновенно узнаю.

Не может быть!

Может.

Отодвинув какую-то девчонку, заслоняющую ему дорогу, он вырастает передо мной. Очень и очень злой.

— Карина, твою мать! Манатки в зубы и на выход!

Юлька нервно икает.

Глава 17. Мужские правила

Я подскакиваю на месте.

Широко раскрытыми глазами смотрю на злющего Макса.

Воистину Лютый.

— Я жду… — нервно сглатываю.

— Карина, я — тот, кого ты ждешь. Поэтому с вещами на выход, — цедит Макс.

Юлька пихает меня в спину. Оборачиваюсь, она делает мне огромные глаза:

— Не зли его. Иди уже.

Я забираю шмотье из шкафчика и робко подхожу к Лютаеву.

Макс кладет свою тяжелую ладонь мне плечо и выводит меня из раздевалки как нашкодившую в детском саду пятилетку, родителей которой воспитательница попросила забрать ее за плохое поведение.

Дамочки перед нами расступаются. В глазах некоторых фитоняшек с накачанными задницами я вижу неприкрытую зависть и искреннее непонимание. Прямо-таки немой вопрос: «И что он в ней нашел?»

Они же не знают, что Макс приехал за мной не совсем доброй воле. И скорее всего, мне это еще аукнется. Даже почти наверняка. Это становится ясно, стоит только посмотреть на сжимающего губы Лютаева.

Уже за дверями раздевалки я осознаю, что путь к служебному выходу лежит вообще-то там, откуда мы только что вышли. Даю задний ход, но Макс споро меня перехватывает.