– Слазь, – не успокаивался водитель, – пока не слезешь – не поедем.

Пассажиры загудели. Бабулька затряслась и чуть не плача спросила:

– Граждане, делать-то что? С собакой можно, а с козой нет?

– Слышь, парень, – буркнул огромный красномордый мужик, – хорош над людями измываться, давай ехай!

– А ежели коза всех перепачкает, обосрется, мне убирать? – злился шофер.

– Давай ехай, – хором закричали селяне, – сами разберемся.

– Ну, как хотите, – присмирел парень и, выплескивая злобу, резко рванул вперед.

Стоящие люди попадали, как груши. Лишь одна коза удержалась на ногах.

– Спасибо, граждане, – с чувством произнесла бабка, устраиваясь в углу, – кабы не вы, переть бы нам с Маней пехом.

– Отчего же пехом? – удивился тонкий парень в рваной кроличьей шапке, – ты бы, бабуся, на козу села и галопом домой!

Автобус грохнул от хохота, даже водитель засмеялся. Так, хихикая, мы добрались до церкви. Народ потянулся на выход. Ромашино, конечная.

– Где Селихово? – спросила я у шофера.

– Туточки, – ответил тот, пиная скаты, – через лесок, недалеко, километров пять будет.

– Доехать нельзя?

– На попутной только, – сообщил водила и закурил.

Я уныло оглядела пустое шоссе. Никаких признаков автомобилей, только где-то далеко-далеко тарахтит мотоцикл. Минут через пять звук приблизился, и стало понятно, что это не мопед, а совершенно диковинный вид транспорта, никогда ранее мной не виданный. Впереди один мотор без признаков капота, от него тянется длинная ручка к небольшому железному ящику на колесах. Перед ящиком на скамеечке, держась за повод, сидела баба в резиновых сапогах.

– Чего маешься? – крикнула она мне. – Подвезть?

– Спасибо, – с чувством произнесла я, устраиваясь возле водительницы.

– Не за что, – ухмыльнулась тетка, ловко управляя таратайкой, – не на плечах несу. Колеса везут. В Селихово?

Я кивнула.

– Докторша, что ли, новая?

– Нет, к Фединым, по делу.

– А-а, – протянула баба и потеряла ко мне всякий интерес.

Мы мирно тряслись по колдобистой дороге, до носа долетала вонь, очевидно, в кузове лежал навоз. Наконец тетка притормозила у пригорка и ткнула черным пальцем вбок:

– Гляди, Селихово.

– Спасибо, – вновь сказала я, одурев от тряски и запаха.

– Ступай себе, – вздохнула добрая самаритянка и добавила: – Ты там у Фединых поосторожней.

– Почему?

– Хулиганы они, – пояснила бабка и завела колымагу.

Провожаемая треском, я дошла до поворота и увидела несколько почерневших избенок с полупокосившимися заборами. «Улица Матросова, дом 12» – было намалевано белой краской на первом домишке. Недоумевая, куда подевались одиннадцать предыдущих зданий, я толкнула калитку и оказалась в захламленном дворе.