– Что за кредит? – хмурит брови и в этот момент подходит бармен, ставит передо мной чашку с кофе, который украшен густой пушистой пенкой с корицей, а перед мужчиной его бокал с двойным виски.

В принципе, этот разговор, скорее, напоминает допрос, а не интервью с работодателем. С каждой секундой мне все более некомфортно. Руки резко холодеют, обнимаю чашку, пытаюсь согреться, делаю глоток и на миг прикрываю глаза от наслаждения.

Изумительный напиток. Не помню, когда в последний раз мои вкусовые рецепторы столь резко реагировали на кофе.

А когда вновь сталкиваюсь с черным густым взглядом мужчины, который, чуть подавшись вперед корпусом, изучает меня, теряюсь.

Ставлю чашку на блюдце с тихим стуком и решаюсь признаться.

– У меня есть квартира. С прекрасной лоджией, в самом центре города. Элитная жилплощадь. Так, кажется, это называется?

Улыбаюсь немного и жду реакции. Это то единственное, что у меня осталось от прошлой жизни и с чем я не смогла расстаться, несмотря ни на что.

Ожидаю неверия или же иронии, только вот мужчина напротив продолжает так же спокойно рассматривать меня.

– У меня не встает картинка, красивая, проясни, – делает глоток и смотрит внимательно, а меня вдруг жаром обдает от того намека, который чувствую в его словах.

Все у него встает и явно хорошо работает.

Дура! Ты о чем думаешь?!

– Я была гимнасткой, на меня возлагались большие надежды, участвовала в соревнованиях. Выигрывала не только медали, но и получала финансовые призы. Так заработала на первоначальный взнос за квартиру и покрывала кредит пока… – голос предает и я замолкаю, но, собравшись с силами, продолжаю вновь, – пока не навернулась. Я была перспективной спортсменкой, господин Кириан, но одно падение перечеркнуло все.

Выдыхаю с шумом, закончив с признанием, опять смотрю в черные, словно небо перед рассветом, глаза, и буквально каменею, когда он выстреливает в меня вопросом, бьет на поражение, прямо в сердце:

– Сама упала, красивая, или помогли?

Глава 17

Не могу ответить. Опускаю глаза и вцепляюсь пальцами в ручку чашки. Наверное, надави я сильнее, и весь стол был бы уже в осколках.

– Почему ты не в сборной, красивая? – раздается резкий вопрос, и я смотрю в черную бездну. Слишком резко, неожиданно и вот меня смятение окутывает, когда отвечаю тихо:

– Моя спортивная карьера закончилась падением и травмой… я не хочу говорить об этом. Все в прошлом. Поднимать эту тему – только рану бередить. Ничего не изменить.

Тереблю пальцы, провожу ногтями по мозолям на ладонях. Делаю себе больно, отвлекаю от той незаживающей раны, которая живет в сердце."

"Сколько лет прошло, а меня не отпускает. Да и вряд ли отпустит. Есть такая боль – фантомная.