Ведь нельзя нам, никак нельзя. Это все иллюзия счастья, те редкие минуты, когда нам удавалось перекинуться парой слов или посмотреть в глаза друг другу. Я стараюсь держать дистанцию и приучать его к разлуке. Все равно ведь придется…

Уже все наши жаркие поцелуи в моей спальне втайне от всех казались сном. Как будто и не было ничего. Архип стал таким далеким…

Однако траур вечно быть в нашем доме не мог, и день рождения Дины решено было не переносить ни в какое кафе: просто потому что все заведения работают до одиннадцати, а молодым хотелось погулять на широкую ногу.

Что ж… Я не обиделась.

Жизнь продолжается. Мир не стоит на месте, несмотря на то, что в моем случае стал абсолютно серым.

Я ходила на занятия как робот, выполняла задания как робот, почти все время молчала и витала в своих мыслях. Катя, что стала теперь моей бессменной соседкой по парте, поддерживала меня тоже в основном молчаливо и не лезла ко мне в душу. Хотя стоит признать, она тоже была одной из тех, кто подставил мне плечо после смерти мамы. Она навещала меня почти каждый день и не обижалась если я начинала плакать и просила ее уйти — она все понимала, как никто другой.

Катя сама потеряла самого близкого человека на свете — бабушку, и чуть не загремела в детский дом. Ее спас Ромка, тот, который якобы ненавидел ее, а потом уговорил своего отца взять опеку над одноклассницей. А ей так и не сказал, что именно он спас ее от ада… Но разве хоть кому-то удавалось утаить иголку в стоге сена?

Поддержка Кати, иногда и Романа с ней в паре и Архипа, хоть и очень редкой, не дали мне утонуть в депрессии. Я всегда буду им всем за это благодарна.

Ольга тоже меня не бросила, конечно.

И с ней я даже большим могла поделиться, потому что она не училась с нами в одном классе. Она ни за что не упрекала меня, плакала вместе со мной вечерами над моей и ее горькой судьбой. Обе мы с ней не нужные семьям. Но однажды мы вырастем и создадим свои, хорошие, в которых не будет места боли. Мы искренне верили в это.

Пока дом готовился к празднику, я решила переговорить с Владимиром насчет моей подработки. Мне неудобно просить у него деньги."

"— Можно? — постучалась я в его кабинет и заглянула внутрь.

Если бы он никого не хотел видеть, то дверь бы не поддалась.

А если она не закрыта, значит, он не против разговоров.

— А, Кристина? — поправил он очки на переносице и отодвинул в сторону какие-то документы. Даже в день рождения собственной дочери он работает. — Проходи.

Я села напротив него за его дубовым столом. Не знала точно, с чего начать разговор. Позволит ли он?

— Как дела? — спросил он. — Классная руководительница звонила, сказала, что наконец стала вливаться снова в учебный процесс.

— Да, мне полегче, — ответила я честно.