— Родители будут настаивать. Твой отец слишком любит деньги, чтобы от них отказаться. Твой брак со мной откроет ему многие двери, ты ведь все знаешь. Он заставит тебя вернуться. А я — подожду.

— А ты готова жить с тем, кто тебя больше не любит? — изогнул я одну бровь.

— А я терпеливая, — ответила Дина. — Мне никого кроме тебя не надо. Подожду, когда ты нагуляешься с этой… Брошенкой. Горит у тебя из-за нее, да? Глаз так и горит на ее прелести…

Я в ответ промолчал. К сожалению, тут у меня все на лбу написано и врать попросту глупо — да, мне нравится Кристина. Нравится, и ничего я с этим поделать не могу. Пока что.

— Только отец тебе не позволит. И мой — тоже. Смотри, Архип, — покачала она головой. — Мой отец избавится от нее еще быстрее, если поймет, что она мешает нашему браку. Помни об этом.

Да, этого я и опасаюсь. Сама Динка вряд ли станет что-то делать, она просто сдаст Кристину отцу, а тот уж позаботится о том, чтобы она исчезла так, чтобы и комар носа подточил. Владимир слишком любит Дину, а всех, кто встает у нее на пути — сотрет порошок. И еще ему нужны акции моего отца. Они созависимы друг от друга, и потому этот клубок будет непросто развязать. Отец не позволит мне просто выйти из этого договора семей. Но будущего с Диной я для себя не вижу совершенно.

— Я не буду с ней общаться, — пообещал я, повернувшись к ней. — А ты не говоришь отцу свои домыслы. Договорились?

— Нет, милый, — улыбнулась она змеей и провела пальцем по моей шее, мои мышцы невольно напряглись. — Я не скажу ему о том, что ты готов послать к черту все договоренности между нашими семьями ради одной нищенки только в том случае, если ты будешь со мной.

— Только посмей ее тронуть, — сказал я Дине, закипая и грубо стряхивая ее руку.

— Не буду, — пожала плечами она. — А вот папа…

— Пошла вон отсюда, — указал я на дверь.

— Хм, — хмыкнула она, а у самой по щекам бежали горькие слезы. — Ладно. Посмотрим еще…

Я не люблю ее. Она это чувствует и знает. Но все равно лишает меня свободы.

Кто от этого будет счастлив только?

Она вышла из машины и громко хлопнула дверью.

Ушла в дом, размазывая слезы по щекам.

Пока что она ничего не скажет отцу — просто потому что меня не в чем обвинить.

Но если мы со Снежиной зайдем слишком далеко, может быть беда.

Значит, у меня только один путь — забыть о ней и не подходить близко.

Иначе я погублю и себя, и ее.

46

Дина мне писала, но я не отвечал ей.

Не знаю, какие у нас после этого могут быть вообще отношения…

Последний вечер лета мы провели очень весело — сначала на гонках с Питерским, а потом в полицейском участке, откуда меня вызволял отец…

Кто-то настучал, что тут проходят гонки, и мы не успели удрать.

Ромка остался — его отец решил поучить сына уму-разуму, и он пока что остался.