— Она вообще не от мира сего. Недалекая какая-то… Давай лучше кино смотреть.

И я смотрел. Только смысла по-прежнему никак понять не мог.

Перед глазами упорно так и стояла она…

Странная.

Красивая, необычной красотой.

Эти белые ресницы — нечто…

Никогда такого не видел.

Испуганная, словно маленькая лань, которую на водопое поймал хищник…

И языком, который хотелось просто вымыть с шампунем.

С той самой чертовой клубникой, которой она пахнет…

34

Вообще-то я, конечно, в одной комнате не сплю с Динкой — ее отец меня прибьет за это. Да и вообще редко тут остаюсь именно ночь — чаще всего уезжаю домой поздно вечером или ночую в гостевой комнате.

Но сегодня я не смог перебороть себя и остался, заняв одну из свободных спален. С другой стороны от комнаты Снегурочки…

Какую этим я преследовал цель? Понятия не имею. Просто не смог уехать.

Я смотрел на стенку, что разделяла нас, и никак не мог отвязаться от мысли, что она сейчас там.

Я прислушивался к тихим звукам по ту сторону стены, но ничего особенного не услышал… Обычные шорохи. Наверное, она спит уже давно, один я в час ночи шатаюсь без дела и сна.

В доме стояла полная тишина.

Пока среди ночи она не начала плакать.

Тихо, но характерные всхлипы и тихие стоны было слышно среди ночи очень хорошо.

Я сел на полу, оперевшись спиной о ту самую стенку.

Ну вот. Чего она рыдает? Так жалобно еще. Так обидел ее что ли? Появилось ощущение, что я — гад, отпинавший беззащитного котенка.

Тряхнул головой.

Мне что — жалко Кристинку? С чего бы мне ее жалеть? Она меня бесит.

Но успокоиться под ее плач и никак не реагировать у меня так и не вышло.

Я встал на ноги и походил из угла в угол.

Потом вышел из комнаты в поисках воды и нашел бутылку с ней возле наших комнат.

Поднял и отряхнул ее, хоть она, в общем-то, не была грязная. Видимо, Снегурка ее и несла к себе в комнату, но выронила в нашу перепалку."

"Вздрогнул невольно, вспомнив, какая беззащитная она была в моих руках…

Мурашки по позвонкам пробежали, едва я вспомнил это снова.

Так она из-за воды, что ли, плачет?

За несколько шагов я оказался у ее двери и негромко постучал.

Всхлипы прекратились. Потом послышались шаги и дверь распахнулась.

— Ты? — округлила она глаза.

Заплаканная маленькая птичка.

Обнять.

Баюкать.

Пожалеть.

Черт, ну откуда у меня такие странные мысли в ее сторону? Ну, какие еще обнять?

Если я так сделаю (хоть мне и хочется несмотря на здравый смысл), то получу по печени: сначала он нее, потом от узнавшей об этом Динки, потом от узнавшем об этом от Динки от ее отца, ну а затем — от своего.

Нет уж, лучше ее не трогать.

— Ты че рыдаешь? — спросил я лениво. — У тебя скончался любимый хомячок?

— Какая тебе разница? — ответила она без привычного дерзкого тона. Ей плохо, я видел и чувствовал.