– Чтобы сегодня все закончила.

– Перевязку сделает другая медсестра? – решаю уточнить.

– Какую еще перевязку? – хмурится врач, а потом понимает. – Ах это… ладно, сперва закончи со своим пациентом, потом займешься коробками.

– Хорошо.

Беру медицинскую карту и выхожу. Задерживаться наедине со Светланой Викторовной не хочу. Просто не смогу сейчас спокойно держаться, если женщина опять начнет убеждать меня быть посговорчивее.

Пациент быстро идет на поправку, и это радует. Все-таки ранения были серьезные. Но организм восстанавливается.

После осмотра делаю несколько отметок в карте, дальше приступаю к перевязке.

Если вечером кого-то доставят в тяжелом состоянии, я должна буду задержаться в медблоке. Нет, я не хочу, чтобы кто-то пострадал. Но тяжелое состояние это же не всегда ножевые ранения. Это может быть и аппендицит.

Нервно мотаю головой. Ну и мысли.

А потом оборачиваюсь, будто почувствовав чужой взгляд. Вздрагиваю, увидев дверном проеме Резника. Как он умудряется так бесшумно двигаться?

Кажется, мужчина уже некоторое время за мной наблюдает. Стоит в небрежной позе, прислонившись к дверному косяку.

– Могу с ним сейчас поговорить? – спрашивает он.

– Да, – киваю. – Я закончу перевязку, и можете поговорить.

Отворачиваюсь, продолжаю работу, но чувствую, Резник продолжает меня внимательно изучать. Угрозы как от Черного не ощущаю. Только понимаю расслабляться тут нельзя. Вообще. И доверять никому нельзя тоже.

Опять вспыхивает шальная идея завести разговор с Резником.

Но что именно я ему скажу? Как?

Отметаю эту затею. Заканчиваю перевязку и оставляю заключенных вдвоем. Иду в подсобку, где меня ожидает куча коробок.

"Работы много, но до вечера закончу. Даже если буду тянуть. Прикрываю глаза и морщусь.

Все. Хватит об этом думать. Еще утро. Время есть. Всякое может случиться. Если и дальше продолжу накручивать себя, лучше не станет. Механические действия хоть немного помогают отвлечься.

Распаковываю коробки, раскладываю медикаменты.

Тут со скрипом приоткрывается дверь подсобки.

– Когда его в камеру? – спрашивает Резник.

– Не знаю, – откладываю очередную пустую коробку в сторону. – Я здесь это не решаю.

Он сдвигает брови, будто размышляет о чем-то.

– Ясно, – бросает коротко.

– Состояние пациента стабильное, – прибавляю. – Я так понимаю, тут в палате никого долго не держат. Только если критический случай. Но угрозы для жизни нет, опасность миновала.

Резник медлит и вдруг переводит взгляд на меня.

– А ты чего такая? – спрашивает.

– Все нормально, – роняю тихо.

– Что нормально? – кривится и подходит ближе, продолжая меня изучать: – Глаза почему такие?

Молчу. Не знаю, что отвечать.

– Глаза красные. Опухшие, – продолжает он.