— Вот так безоговорочно? — улыбнулся он.

— Абсолютно.

— У тебя еще все впереди, милая, — серьезно сказал Шура.

Я открыла глаза и увидела, что лицо его напряжено. В глазах промелькнула безнадежность. Не понимая причин этой перемены, я удивленно приподнялась и, опираясь на локоть, замерла. Теперь я смотрела на лицо мужчины, которое с каждой минутой казалось мне все более дорогим, все более родным. Однако я не понимала, чего в моем восхищении больше — той самой любовной лихорадки или проснувшегося и требующего удовлетворения желания. Любовь, страсть, секс — разные ипостаси, и мне еще предстояло испытать все, а пока…

— Ты еще очень молода, и тебя ждут самые прекрасные впечатления, встречи, настоящее чувство, которое не спутаешь ни с чем… — мечтательно продолжал Шура.

— Ты словно прощаешься со мной?

— Нет, просто я хочу, чтобы ты поняла — первый мужчина никогда не бывает рядом долго.

— Почему? Мне никто не нужен, кроме тебя, — быстро и отчаянно произнесла я.

— У тебя ведь и не было никого, кроме меня.

— Это мой минус, я поняла. — Я резко поднялась, но в последний момент сильная рука Шуры успела схватить меня за запястье. Я тут же оказалась в крепких объятиях.

— Глупышка, — он поцеловал меня. — Я не встречал женщины красивее тебя. С годами ты станешь еще красивее. Постарайся воспользоваться тем, что безвозмездно подарила тебе природа.

— Ничего на свете не бывает бесплатно, — резко ответила я. Во мне заговорила та Лада, которая собиралась покорить мир, подчинить его исключительно собственными усилиями. Воинственная, решительная, бесстрашная и неутомимая — такой я снова понравилась самой себе. — Есть красота — нет счастья, есть любовь — нет взаимности, есть семья — ты в ней одинока.

— Откуда такие глубокие познания в такой прелестной белокурой головке?

— Не все блондинки априори безмозглые куклы, это, во-первых, во-вторых — меня растила женщина. Моя мама — очень красивая, и она так долго шла на пути к своему счастью.

— Расскажи мне о себе, — вдруг попросил Шура. Он немного ослабил объятия, сковывавшие мои движения. Он был уверен, что буря миновала.

— Зачем? — искренне удивилась я. Меня совершенно не интересовало прошлое моего новоиспеченного любовника.

— Мне интересно.

— Нет, в моей жизни нет ничего достойного того, чтобы этим хвалиться.

— Чего доброго, мы сейчас поссоримся, — засмеялся Шура.

— Живые люди — все может быть, — спокойно ответила я.

— Я не хочу с тобой ссориться.

— А чего ты хочешь? — сменив гнев на милость, игриво спросила я.

— Тебя, милая.

Мы снова занимались любовью. Я не замечала времени и лишь выйдя из ванны, поняла, что безнадежно опоздала на работу. Но это не могло испортить моего настроения.