— Вика Стрельцова, наш самый опытный дамский мастер, доставала меня больше всех.

— Виктория, отвали. — Сравнение с кучей опавших листьев нравилось мне меньше, чем с привычным паровозом.

— Лучше коньячку рюмочку бахнуть, чем через фильтр подышать, — не унималась она.

— Вик, мне сейчас не до моралей.

— А что у нас случилось? — Невысокого роста, пышная, но невероятно юркая, она быстро оказалась рядом со мной, обняла за плечи. Прижала своими пухленькими ручками. — Какая ты у нас тоненькая. Наверное, все на диете сидишь, килограммы считаешь?

— Ничего я не считаю, отстань, Викуся!

Вот такая я была неконтактная, резкая, замкнувшаяся в себе.

И как раз лето только начало входить в свои прямые обязанности. Тут бы с любимым на речку или к морю — а у меня полный провал на личном фронте. Пересчитываю по вечерам Шуркин подарок, слезами давлюсь. В этот не самый радужный период на горизонте появилась надежда на лучшее. Она обрела очертания молодого, привлекательного юноши, который пришел в нашу парикмахерскую по объявлению. Мне он понравился тем, что не пялился на меня, как обычно это делали все мужчины. Он вообще практически не замечал моего присутствия, что не могло не возбудить мой интерес. Внешне в этом единственном на всю парикмахерскую представителе мужского пола не было ничего примечательного. Среднего роста, светло-русый, лицо абсолютно не запоминающееся, настолько в нем все было обычно. Разве только серые глаза, разрез которых был таким, что казалось, парень все время над кем-то посмеивается.

Выходя из своего кабинета, в ожидании очередного посетителя, я проходила через весь зал, едва бросая быстрые взгляды в сторону его рабочего места.

Егор никогда не отвлекался на мое появление. Даже когда я нарочито громко хлопала дверью. Его поведение больно ранило мое самолюбие. Особенно я бесилась, когда видела его на площадке, где мы все обычно курили, в обществе всезнающей щебетухи Галки. Мне было трудно представить, что у них может быть что-то общее. Едва заметив, что эти двое ведут неспешные разговоры, я через минуту-другую оказывалась в их компании. Было заметно, что они сразу меняли тему разговора, переключаясь на что-то более общее: погода, выручка, капризные клиенты, смена настроений. Собственно, мне было все равно, о чем говорить, лишь бы иметь возможность сдвинуть наше общение с первой ступени.

Так продолжалось неделю. Терпение мое подходило к концу. В отчаянии, что какой-то серый невзрачный тип меня не замечает, я начала роман с одним из клиентов: юноша, подверженный угревой сыпи, которому я регулярно делала чистку лица, маски, протирки. Я боролась с неприязнью, которую у меня вызывала воспаленная кожа на его лице, уговаривая себя, что все в моих руках.