Делаю рывок в их сторону, чтобы увести Риту с собой, но она одним своим движением разбивает мне сердце.

Закрывает его собой и взглядом умоляет не трогать. А я ведь и не собирался. Просто хотел ее забрать с собой, а ей это не нужно. Я ей не нужен. У нее все замечательно и без меня. Она улыбается, танцует, живет, пока я сгораю изнутри и мучаюсь в агонии ревности.

К черту. Пошло оно все к чертовой матери. Сдерживаю себя из последних сил, но чувствую, что эмоциям нужен выход. Пусть остается с ним и живет дальше, как хочет. И я буду жить, как хочу.

Иду по проходу между толпами народу и ничего не вижу вокруг.

В ушах грохочет пульс, а перед глазами появляется красная пелена. Мой гнев сейчас явно выходит из берегов, покидая контролируемый диапазон, и принимает разрушительную форму. Каждая клетка тела вибрирует от злости, которая заставляет меня трястись от эмоций и требует выхода."

"Цепляю первую попавшуюся девчонку и тащу ее за собой. Нужно как-то выпустить пар, пока я никого не убил и не покалечил. Здесь нет моего байка и трека. И запредельных скоростей здесь тоже нет.

Прижимаю девку лицом к стене, чтобы не видеть ее лица, и задираю платье.

Перехватываю взгляд Риты, которая неожиданно вваливается в подсобку, но не могу остановиться. Как вампир упиваюсь ее выражением лица, по которому растекается разочарование и боль. Не только она умеет бить наотмашь. Я тоже на это способен.

Рита разворачивается и сбегает из подсобки, а я отталкиваю девку, потому что она меня бесит, и заворачиваю в туалет. Умываюсь ледяной водой, но мне не помогает. Тогда я делаю напор посильнее и сую голову под холодную струю воды. В голове немного проясняется и я решаю, что мне пора отсюда убраться.

Выхожу из туалета и снова сталкиваюсь с Ритой. На ее лице нет никаких следов недавних переживаний, только опустошение и напускное равнодушие. Мне этого мало, я хочу, чтобы она ушла к другому с мыслями обо мне. Я хочу видеть на ее лице настоящие эмоции. Иногда даже ненависть лучше, чем равнодушие.

Ляпаю первое, что приходит мне в голову и замечаю, как она вздрагивает. За маской презрения явно прослеживается боль и отчаяние. Точно такое же, как у меня. Равнодушием там и не пахнет.

Ей точно не все равно.

Сегодня, о том, что увидела, она будет думать всю ночь, и не подпустит к себе этого прилизанного ботаника.

А потом я замечаю, что на ее щеках застыли жемчужные дорожки от слез и получаю мощный удар в солнечное сплетение.

Реальность наваливается на меня, как разрушенная стена. Осознание бьет по мозгам и растекается по телу ледяным ознобом. Что же я мать вашу натворил? Что же я наделал?

Кто меня дернул пойти на этот чертов бал, ведь знал же, что ничего хорошего из этого не выйдет.