Я видела, как расстояние между ними сократилось до одного прыжка дикого, злобного животного."

"Я видела, как они заворожено смотрели друг другу в глаза — волк и человек.

Впилась ногтями в ладони, потому что это были дикие голодные звери, которые только что растерзали Таврова, а теперь медленно наступали на Вольфа.

Медленно, очень медленно он потянул решетчатую дверь опустевшего вольера.

В следующую секунду они туда вошли, и он захлопнул решетку на засов.

А я выдохнула и обессилено упала на тахту рядом с Варей.

Все было кончено.

До приезда полиции мы с Варей тихонько сидели в его машине, обнявшись, и тряслись от пережитого ужаса. Самим же полицейским, которые прибыли на удивление быстро, в один голос заявили, что волки сами выбрались из вольера и напали на Таврова. А Вольф, спасая наши жизни, смог их туда загнать.

Варя рассказала, как он силой удерживал ее в своем доме и принуждал к близости. Про оружие, про подконтрольных ему отморозков и подслушанные разговоры, из которых выходило, что этот человек был настоящим чудовищем во плоти.

Моя бойкая сестренка на удивление хорошо держалась. Рассказывала все, как есть. Спокойно, без истерики. Позже я спросила, как она. Я бы на ее месте уже записывалась к психологу на год вперед.

— Знаешь, мне повезло, — сказала она. — Мне чертовски повезло, что я осталась жива, а еще цела и невредима. Тавров был настоящим психом. Не думала, что я скажу такие жестокие слова, но он заслужил эту смерть.

Мне же оставалось только одно — попрощаться с Вольфом, когда он подвез нас с Варей к нашему дому.

Папа и Наталья Семеновна выбежали нам навстречу, принялись обнимать и целовать мою сестру.

Я же медлила. Никак не могла заставить себя выйти из машины.

Я знала, что вижу его в последний раз.

Что имеем — не храним, потерявши — плачем…

Мне нужно было просто прислушаться к себе. Понять себя. Вылезти из своей дурацкой скорлупы и оглянуться на окружающий мир. Не отталкивать его постоянно, даже не допуская мысли о том, что мы можем быть вместе.

— Спасибо, — негромко проговорила я. — Если бы не ты…

— Прости меня, — внезапно сказал он.

— За что? — я распахнула ресницы. — За что, Владимир?

— За то, что сделал с тобой, — помедлив, ответил он. — За то, что пытался сломать, принудить… Удерживал в своем доме. Силой хотел получить твою любовь. Вынуждал, требовал, обращался с тобой жестоко. Мне следовало сразу отпустить тебя и обеспечить защиту. Это было бы по-настоящему сильным и достойным поступком. А так… Получается, что я ничем не лучше этой мрази, что убил моего отца и похитил твою сестру. Я понимаю, такое не забывается, и ты никогда больше не захочешь меня видеть. Я всю жизнь буду любить тебя. Знай это. Возможно, когда-то ты все-таки сможешь меня простить.