Это и будет цена благотворительности и любви.

Яша жадно закурил, и перед его затуманенным взглядом в облаке дыма появилась женщина-мечта. Она смеялась, выжимала тяжелые мокрые волосы, сверкала красотой и каплями воды. Ничего, кроме этих капель, между ними не было. Ни одежды, ни лжи… Ему хотелось выплеснуть кофе из чашки в худое, серое и суровое лицо обвинителя-племянника, который даже не был кровным родственником. Но что-то мешало. Да, воля покойной жены. Да, все бывает. За квартиры сейчас идут на все.

– Иди, Вася, – сказал он. – Мне нужно подумать. Хочу побыть один.

Созвонимся.

Яша закрыл за Василием дверь, вернулся на кухню и первым делом открыл настежь окно и дверь на балкон. Отвык он от чужих людей. Ему казалось, что после Василия остался запах казенной конторы. Яша в этом смысле стал гурманом: когда уходила Мирослава, он пил ее нежный аромат – тепла, свежести, женщины. Он налил себе еще чашку кофе, покурил, лег на диван подумать. Валя ничего ему не говорила о завещании. Но год назад он бы совершенно спокойно принял эту информацию. Какая разница, что будет после него? Не убивать же его станет Василий за квартиру! Он нормально живет и неплохо зарабатывает.

За всю семейную жизнь Яша видел Валиного племянника считаные разы. Вопрос с завещанием и сейчас не вызывал в нем особых эмоций. Яша додумает свое к нему отношение потом. Вторая часть Васиной речи была куда тяжелее. Это несправедливое обвинение наверняка. Но ведь такие вещи то и дело находят подтверждение. Даже по телевизору показывают, как женщины влюбляют в себя богатых мужчин, а затем оставляют на улице и без гроша. Яша – не богатый и не знаменитый, но если действительно умножить то, что Вася сказал… Если последить и поспрашивать… Если Яша сделает все это, он докажет себе только одно: он – такой же подонок, как корыстный Вася.

Он не заслуживает ни доверия, ни нежности, ни родства. А он привык верить своей душе. Но теперь в нее просочилась капля яда.

Так ужасно, тяжело прошел день. Яша не ел, не спал, не выходил из дома. Вечером он отключил все телефоны, рано погасил в квартире свет. Он не прятался от Мирославы. Он просто должен был договориться с самим собой. Возможно, это была плохая, непродуктивная мысль.

Он встал наутро с темной, забитой всякой чепухой головой, ослабевший, мрачный. Взглянул на свое отражение в зеркале – и вздрогнул. На него смотрели мертвые глаза.

Яша включил телефоны, постоял под горячим, затем холодным душем. Выпил кофе. На кухне каждая яркая тряпочка, смешная кружка или сверкающая кастрюля смотрели на него с осуждением и презрением, как на предателя. И все ранило, как обломки разбитого счастья. Лишь к вечеру Яша вышел во двор. Сразу встретил дворника Рашида. Они были друзьями.