Звонила старшая дочь, наверняка спросить про праздники – Ксюха последний год жила самостоятельно, «с кавалером», и эта взрослая жизнь взрослой дочери давалась Волкову очень нелегко, но сейчас его не интересовали ни дочь, ни праздники.

Он отдал бы все на свете, если бы в его мобильном был пропущенный вызов от жены. Но его не было.

Волков положил было мобильный в карман, но потом вынул – он изведется с этим телефоном в кармане! Он будет вздрагивать от каждого звонка, трусить и нервничать, а ему нужна ясная голова!..

Зачем ему ясная голова, если он так ничего и не понял?! И не продвинулся ни на шаг в своем так называемом расследовании?!

Ругая себя за малодушие, Волков закопал телефон поглубже в бумаги – ну, будто он его забыл на столе, – надел пиджак и пошел к Маше Даниловой.

Он вошел, закрыл за собой дверь, – Маша, оторвавшись от компьютера, смотрела на него с интересом, – уселся на единственный свободный стул, сдвинул брови и спросил:

– Сколько времени Осипов вчера вечером просидел у вас, Маша?

Данилова вдруг быстро вздохнула, и у нее стало такое лицо, что Волков понял – сейчас она будет врать.

Это не опоздание на работу, не капли датского короля и занемогшая тетушка. Сейчас она будет врать виртуозно. С огоньком!

– Павел Николаевич, с чего вы взяли, что Осипов…

– Маша, – перебил Волков, морщась, – вот смотрите. Вы можете придумывать все что угодно. Но давайте, чтобы вы меня не ставили в неловкое положение, а я соответственно вас, мы все уточним. Я знаю, что Осипов вчера просидел у вас очень долго. Он здесь курил, и вы разговаривали. Он остался специально, чтобы с вами поговорить. И вы остались тоже за этим. Никакого мужа вы не ждали, вы были на машине, я точно это знаю. Ждать его, да еще несколько часов, не было никакого смысла, тем более что в Москве пробки! Осипов несколько раз к вам заглядывал, правда? Но здесь, видимо, были еще люди. Потом все ушли, вы остались в одиночестве, он пришел и сидел долго. Потом началась паника, это уже когда Сиротин погиб, и вы вышли на улицу. Сегодня утром Осипов написал заявление об увольнении по собственному желанию. Вчерашним числом.

Маша пошевелила губами, но ничего не сказала. Волков мельком взглянул на нее и отвернулся.

– Все это мне известно. Поэтому прежде чем рассказывать мне про больную тетушку, подумайте, Маша. У нас с вами хорошие отношения, и мне бы не хотелось их испортить… окончательно. Я, – тут Волков улыбнулся, – не люблю вранья.

– Я знаю, – прошелестела Маша. – Но, Павел Николаевич, правда, это все не имеет никакого отношения…

– Давайте я сам решу, что имеет отношение, а что не имеет!

– Да, но…

– Маша!

– Павел Николаевич…

– Вам придется все рассказать, – сказал Волков безжалостно. – У нас человек погиб, и мне кажется, что погиб он не случайно.