– Поняла? А то еще его… изымут!

– Волков, за кого ты меня принимаешь?!

Он исподлобья смотрел на нее – и так ее любил!.. Ну, вот так, что сердце, которым, по слухам, люди и любят, не помещалось у него в груди, набухало, колотилось и распирало ребра – вот-вот лопнет.

Он так ее любил – за этого случайного мальчишку, за птичью лапку, дрожавшую в его руке, за то, что она все сделала так просто и так легко, взяла и повела пацана с собой, как будто хоть что-то в жизни может быть легко и просто!..

Он так ее любил – за то, что ей даже в голову не пришло… сомневаться, а он, Волков, конечно, сомневался бы и ни на что бы не решился, просто потому, что он мужчина, следовательно, должен сначала много думать, и еще неизвестно, что именно придумается!..

Он так ее любил – просто потому, что любил, и лучше ее не было и не будет женщины на свете, и он всегда это знал, и радовался, что она досталась именно ему, и пусть это сто раз банально, но им было так хорошо вместе!

Пока не стало плохо…

Хорошо там, где нас нет? Или все же там, где мы есть?..

– Волков, поезжай на свою работу, – сказала Юля дрогнувшим голосом. – Не смотри ты на меня так!

Он кивнул.

– Я никуда не пойду и его не поведу, не беспокойся, – сказала она.

Он кивнул.

– И расследований никаких не затевай.

Он кивнул.

– Волков, ты почему все время киваешь, как покладистая лошадь?

– Ой, а я видел лошадь, – сказал мальчишка, соскучившись стоять, – в Тамбове. Там бочка такая, ее лошадь возит. А в бочке вода. Пока все наливают, лошадь стоит. Это потому, что там водопровода нету. Ей можно хлебца дать или морковку. У дяди Пети морковка здоровенная такая! Я лошадь кормил, сам!

Тут он устыдился немного, потому что никакую лошадь он не кормил. Он тогда еще маленький был и боялся, а бабушка над ним смеялась. Он только пони в зоопарке не боялся, но ведь пони не настоящая лошадь! И одета она неправильно – у нее какие-то блестки и шарики кругом, а у настоящей лошади бывает только кожаная сбруя и никаких шариков, вот как!

– Ну, пока. – Юля взяла Волкова за куртку, притянула к себе и поцеловала в губы.

Мальчишка моментально отвернулся. Он терпеть не мог, когда целуются, бабушка говорит, что это неприлично.

Он посмотрел на деревья, на машины и опять быстро взглянул на них. Нет, вроде ничего. Эти взрослые поцеловались как-то приятно, наверное, даже бабушке бы понравилось, и они с тетенькой пошли, а дяденька – Павел! – остался стоять на тротуаре.

– А почему он с нами не идет?

– Ему на работу надо, – очень весело ответила тетенька. Глаза у нее сияли, и щеки были розовые, и вся она была очень красивая и молодая, как из книжки с картинками.

– А вам не надо на работу?

– А меня выгнали.

– Совсем?! – ужаснулся Павлик.

– Совсем, – сказала она беспечно. – Всех выгнали, и меня тоже.