– Сережа, – она смотрела на него и не верила своим глазам. – Господи, ты прости меня… Но меня, кажется, хотят убить…

* * *В квартире действительно был настоящий погром. Однако, чтобы ее открыть, пришлось добиться разрешения следователя, поскольку дверь была опечатана, об этом свидетельствовала приклееная бумажная полоска с печатью – видимо, в квартире успела поработать бригада следственного комитета.

– Судя по тому, что ты мне рассказала, здесь действительно что-то искали. Хорошо, если тебя с кем-то спутали и теперь, возможно, уже поняли это. Но если нет, тебе надо бы вспомнить, что такого ценного могло быть в твоей квартире.

– Сережа, да ничего! Разве что мои старые пластинки, записи музыкантов с мировым именем…

Они целый день убирались, расставляли книги и альбомы по полкам, подметали крупу с пола, мыли полы.

– Почему ты не позвонила мне раньше?

Прошла неделя. Вики все эти дни не было – она давала матер-классы в Петербурге. И никто не мог помешать Таиному счастью.

Как-то после ужина они сидели, обнявшись, на диване, по телевизору шли новости. Голова Таи лежала на плече Сергея.

Здесь, в ее квартире, он показался ей уже более реальным, чем там, в поезде. Он был высоким, статным мужчиной, каким-то энергичным, собранным, он все умел, и каждое его движение было наполнено смыслом и каким-то житейским опытом. Военный!

– Я же не знала, что у тебя нет жены, семьи… Я придумала тебе целую жизнь в окружении семьи… детей…

– Да нет у меня никого.

– Но почему? Ты никогда не был женат?

– Почему? Был. Да только моя жена была очень молода и не смогла жить в тех тяжелых условиях…

– А ты где вообще живешь-то? Я так и не поняла…

– Далеко отсюда, станция Степь, двести километров от Читы. Военный городок. Его закрывали, и жить там было просто невозможно, но сейчас его восстанавливают, мы строим аэродром, приехали строители, сейчас активно ведутся работы… Мощнейшая стройка!

– А ты? Что там делаешь?

– Я вроде бы старожил, работаю, организую работу, там взлетная полоса длиной три километра, а шириной – сорок четыре метра!

– А жена твоя… Она тебе не пишет? Вы с ней окончательно расстались?"

"– Какая жена! Мы были женаты всего месяц! Она прокляла все, в том числе и меня, и уехала… Много лет уж прошло. Но я не осуждаю ее. Она не могла в тазике мыться, печку топить дровами. Мы жили в маленьком деревянном домике, и я сутками пропадал в казарме, служил, короче. Да что мы сейчас об этом? Это моя жизнь, и, к сожалению, я не могу туда никого позвать… Никто не выдержит.

Тая почувствовала, как щеки ее запылали. Значит, он ее не позовет с собой. Не любит.

– А ты… ты мог бы остаться здесь, в Москве, со мной? У меня не тазик, а ванна, горячая вода, и печку не надо топить дровами…

Он улыбнулся, потерся щекой о ее щеку.