Но… ты же можешь приехать просто в гости! – вдруг воскликнул он радостно. – Я угощу тебя копченым омулем…

Она закрыла глаза и мысленно перенеслась в какие-то голубые, засыпанные снегом дали, где за большим сугробом стоял столик, а на нем длинное белое блюдо с золотистой копченой рыбкой!

– …попробуешь наши позы…

Она тотчас открыла глаза и шарахнулась от него. Нахмурила брови.

– Что с тобой? – Он заглянул ей в глаза.

– Какие еще позы?..

– Ох… понял… Позы – это такое блюдо, типа больших пельменей с отверстием сверху, их еще называют бурятскими буузами.

Она вздохнула с облегчением. Но все равно, если ночью она еще как-то умела жить рядом с этим мужчиной и даже любила его, мечтала остаться с ним навсегда, то сейчас, когда и купе-то стало другим, каким-то чрезмерно уж реальным, она не знала, как себя вести, чтобы не разочаровать его.

Он тоже не спросил ее, замужем ли она, а она не спешила его обмануть. А уж сказать правду, что он стал вторым мужчиной в ее жизни, тоже не рискнула. Подумает еще, что она просто никому за всю жизнь не понравилась настолько, чтобы мужчина захотел жить с ней.

Вот так они и расстались. Всю оставшуюся дорогу сидели рядом, прижавшись друг к другу, по большей части молча, словно каждый представлял уже себе жизнь за чертой их любви, и Тае почему-то хотелось плакать. Она не хотела с ним расставаться. Но и сказать ему, мол, возьми меня с собой в снега и ветра (да, он рассказывал, что там, где он живет, сильнейшие ветра, что просто волосы встают дыбом!), что я буду есть омуля и научусь готовить бурятские буузы, а еще лучше – приготовлю русские пельмени и буду варить щи из кислой капусты, она тоже не могла. Как она может предлагать себя незнакомому мужчине, с которым провела ночь в купе? Он, может, из вежливости и наговорит разные дежурные глупости, типа да, конечно, с удовольствием возьму тебя с собой, но кто знает, какой жизнью он жил до встречи с ней? Может, когда он вернется после обследования из Москвы домой, у него будет кому накормить его домашней едой и уложить спать?

Конечно, они обменялись адресами и телефонами. И вот тогда, уже в Москве, когда они прощались на перроне, он и сказал ей, что она всегда может рассчитывать на него во всем. Что бы ни случилось. Что он будет ждать ее звонков, писем, сообщений и что надеется, что они еще встретятся."

"Он позвонил ей в тот же вечер, сказал, что находится в госпитале, что отдыхает после процедур. Спросил, как у нее дела, а она, окунувшись с головой в свою московскую жизнь (буквально за считаные часы!), с каким-то жутким чувством преступницы вспоминала свой купейный роман, и ей было ужасно стыдно.

Это позже, гораздо позже она спросит себя, что мешало ей тогда, когда он был еще в Москве, пригласить его к себе в гости.