Фабрика, дом, кафе неподалеку, где по большей части обедаю, походы к следователю, встречи с частными детективами — вот, пожалуй, и вся моя активность.

Ну, разве что с Алюней еще встречаюсь… к сожалению, только во сне. С момента ее исчезновения прошло полгода, а она по-прежнему постоянно мне снится. Рвет душу улыбкой, обжигает своими губами и исчезает с первым проблеском зари. Я от этих снов скоро с ума сойду.

Проклинаю себя, что не обезопасил дом раньше. Побеспокойся я о камерах вовремя, может, тогда Алю уже давно нашли бы.

Теперь мимо моих владений кошка не проскочит, мышь не пробежит, комар не пролетит, что уж говорить о каком-то там мужике, который отчего-то решил, что ему можно наблюдать за моим домом в бинокль.

— Почему сообщили только сейчас?! Узнали, кто следит?

— Выясняем. Машина взята напрокат…

— Наблюдайте за ним!

— Уже! Наш человек ведет его со вчерашнего дня. Я вышлю вам фото и данные на машину. Может быть, вы его узнаете…"

"Почти сразу получаю на почту изображение машины с заляпанными грязью номерами и фото брюнета. Вглядываюсь в это не слишком молодое грубоватое лицо с черными глазами и гадаю, чем же мог его заинтересовать.

Собираюсь, выхожу на улицу — не оставаться же голодным только потому, что какой-то псих решил последить за моим домом. Оглядываюсь и не вижу серебристой машины. Видимо, уехал.

Иду обедать в кафе и, о чудо, вижу неподалеку тот самый «фольксваген». Похоже, мысль о еде пришла в голову не только мне. Захожу в зал и почти сразу узнаю наблюдателя. Он занял столик в самом углу, делает вид, что изучает нехитрое меню.

Эта игра в кошки-мышки успевает мне надоесть. Я иду прямо к его столику, сажусь, будто меня приглашали. Забираю у него меню и, глядя прямо в глаза, спрашиваю:

— Ты кто?

Мужчина усмехается:

— Мое имя тебе ничего не даст…

— И всё же?

— Меня зовут Демьян Громов, я — частный детектив. Куда ты дел свою жену, Михаил?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 40. Откровенность за откровенность

Тогда же:

Михаил

«Куда ты дел свою жену, Михаил?» — эхом раздаются в голове его слова.

Первая мысль, которая взрывает мой мозг, — он похититель. Пришел поглумиться над моим горем или, наоборот, повесить исчезновение моей Али на меня же…

В росте он мне почти не уступает, в плечах тоже широк. Видно, силы в нем немало. Представляю, что такой здоровяк мог сотворить с моей Алей и чувствую, как руки под столом сжимаются в кулаки. Горло пересыхает, язык превращается в наждачку. Я хочу поднять стол, за которым мы сидим, и пригвоздить им этого Громова к стенке, раздавить, вырвать из глотки признание и разбить его голову о стену. Но я этого не делаю.