Всё чаще возвращаюсь мыслями в прошлое.

«Что я сделал не так? Слишком много работал? Слишком засиживался в офисе? Уделял ей мало времени? Как она могла… Сучья порода!» — стонет от боли и бешенства моя четвертованная душа.

— Михаил Михайлович, к вам пришли! — вырывает меня из сумрака сообщение по внутренней связи.

— Я занят! — рычу секретарю в ответ.

Надо все-таки закончить с документами. Их необходимо отправить уже через полчаса.

Тут вдруг дверь открывается.

— Милый… — чуть хрипловатым голосом окликает меня та, кого иначе как тварью больше не называю. — Пожалуйста, выслушай!

С того памятного утра, когда чуть не придушил ее ремнем, прошло почти две недели. Синяки на ее шее уже поблекли, и все-таки место соприкосновения ремня и кожи было хорошо различимо.

Тварь неплохо выглядит. Новая прическа, легкий макияж, одета в одно из платьев, что дарил ей я. В руках шелковый шарф. Видимо, она прикрывала им шею и стянула сейчас для того, чтобы разжалобить меня синяками."

"Только мне ее совсем не жаль. Меня передергивает от омерзения от одного ее взгляда, звука голоса, запаха тошнотворно-сладких духов. Смотрю на нее и не верю, что еще недавно считал ее красивой. Для меня она теперь словно покрыта гнилью изнутри и снаружи. И никак ее от этой гнили не очистить.

— Неужели ты правда со мной разведешься из-за одного-единственного…

— Заткнись! Разворачивайся и вали отсюда, пока цела! — гаркаю я на нее.

— А я ведь за нападение даже заявление в полицию не написала… пожалела тебя… И ты пожалей!

— Вот же наглая тварь! — рычу я, когда она подходит к моему столу. — Вот так с бухты-барахты в шесть утра любовника себе нашла на один-единственный раз?! Кому ты врешь!

Чувствую, что глаза снова начинает застилать кровавое марево — точно такое, как в тот момент, когда закидывал ей на шею ремень.

— Лучше уйди! — шепчу хрипло.

— Мы официально женаты! Я не уйду и с квартиры не съеду! — упирается она рогом.

— Да подавись ты этой квартирой, только с глаз моих сгинь! — я стучу кулаком по столу так, что подпрыгивает ноутбук.

После моего грубого обещания лицо твари преображается. Словно я ей не квартиру сейчас посулил, а обеспечил постоянное место в раю.

Если бы не отпечатки моего ремня на ее шее, просто вытолкал бы взашей, и всё. И из квартиры бы вышвырнул, хоть сам там больше жить никогда не смогу.

Мучает ли меня чувство вины за то, что с ней сделал? Скорее делается страшно, что я в принципе на такое способен. Ведь мог и прибить. Мог — даже очень. Если бы сосед в тот момент струсил, сбежал, я бы наверняка ее придушил или покалечил. Но мужик не сбежал. Пока я разбирался с Ритой, он схватил большую хрустальную вазу и ударил меня по затылку. Это меня не вырубило, но отрезвило, и Рита отделалась синяками.