‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Да, я беременна! — кивает она. — И поэтому ты должен меня отпустить!"

"— Запомни раз и навсегда, отныне ты моя женщина! Я ни за что и ни при каких обстоятельствах тебя не отпущу! Ты будешь жить здесь, пока я не решу по-другому. И чем скорее смиришься, тем лучше будет! Для тебя лучше!

Чтобы до нее окончательно дошло, легонько хлопаю ее по щеке.

Она вздрагивает, замечаю, как колышется ее грудь. Желание пронизывает меня с новой силой.

Я хочу стащить с ее плеч халат, поставить девчонку на четвереньки прямо здесь, в ванной, и взять то, что теперь по праву мое. Тянусь к ней, прижимаю ее к себе. Пытаюсь поцеловать, но она отворачивается, не хочет меня.

Брать девку силой мне не впервой. Только сейчас, к своему великому сожалению, я не могу этого сделать… Я больше чем уверен: если отпущу себя с поводка, наша первая любовная игра закончится ее выкидышем. Я — большой мальчик, сдерживать себя не привык, тем более со своей же рабыней. Однако из головы не идет история одного из моих друзей. Он поимел свою рабыню как всегда агрессивно, а она к тому времени была на четвертой неделе беременности. Сама не знала, и он не знал. Он еще тот любитель жесткого секса, видимо, что-то там ей нарушил. В тот раз он уехал, оставил ее одну, у нее началось кровотечение, и она скончалась. Самое паршивое — это была его любимая рабыня, и ребенок был от него.

На судьбу выродка Потапова мне плевать, но вот Але я ничего нарушать не хочу. Ей еще моего ребенка вынашивать, а эту тварь я из нее выскоблю. В течение пары дней найду врача, усыпим девчонку, и он сделает дело. Она проснется уже без плода. А когда восстановится, я наверстаю упущенное. У нас с ней будет много самого разного секса. Сейчас же как-то придется потерпеть.

Традиционно взять не получится, но ведь у моей красавицы еще и рот имеется. Вон какой симпатичный, губки пухлые. Пусть учится доставлять мне удовольствие по-разному.

Как только представляю себе эту картину, ширинку буквально разрывает от желания.

— На колени! — приказываю ей.

Она охает, бледнеет еще больше, если это вообще возможно, и опять каменеет. Тогда хватаю ее за волосы, наматываю на кулак и заставляю опуститься на пол. Прижимаю ее щекой к выросшему донельзя бугру на джинсах, снова приказываю:

— Сейчас ты расстегнешь этот ремень, стянешь с меня джинсы и своими сахарными губками докажешь мне, что ты послушная девочка!

Она тяжело вздыхает, смотрит мне в глаза.

В этом положении она сексуальна просто до умопомрачения, я уже представляю, как вожу своим приятелем по ее лицу, как всаживаюсь в этот сладкий рот, до отказа заполняю собой.