Температура воздуха вокруг стремительно растет, а кожи — падает. От резкого контраста меня знобит, а щеки начинают гореть.

Макс тяжело сглатывает, я облизываю пересохшие губы. С одной стороны, у меня есть четкое ощущение, что сейчас его сильное, гибкое тело закрывает меня от всего большого, страшного и жестокого мира и та маленькая, поломанная девочка внутри, которая боится монстров, приходящих во сне, выглядывает из темноты в надежде на защиту. А с другой, взрослая я отлично знаю, что мужчинам верить нельзя. Они тираны и собственники. Они берут то, что хотят, не спрашивая разрешения.

А Макс… Макс ведет себя странно. Он лезет напролом, но будто не до конца. И я каждый раз жду того самого удара, типичного мужского поступка: «хочу = беру», ведь он как все, такой же, еще наглее, еще раздражающе, но… Что-то все время не дает мне поставить его в один ряд с монстрами, способными на такое. Мои щиты в его присутствии падают и поэтому я защищаюсь руками. Не могу доверять. Мне страшно!

Его губы все ближе. Куда? Нет, пожалуйста, я не готова. Облизнув свои, не двигаюсь с места. Вот когда он зашел со спины, опрокинуть его было проще, а сейчас меня словно парализовало.

Легкие горят от того, что я почти не дышу, ведь каждый вдох — это Марьянин внутрь себя маленькими порциями. Его запах: кожа, горьковатый дорогой парфюм, табак с примесью весны и большого города. Запах силы и власти. Если впускать его в себя, он захватывает, обещает. Но ведь все обещают. Это один из мужских способов заполучить женщину — просто пообещать ей то, в чем она больше всего нуждается или чего желает.

Макс еще ближе. Я чувствую каждый миллиметр, лопающийся как мыльный пузырик до него… первого поцелуя.

Я все же делаю глубокий вдох, чувствуя, как горло обволакивает его стойкий аромат.

Еще миллиметр. Осталось совсем немного. Чертовы секунды превратились в вечность.

— Стой, — хрипло прошу прямо в его губы, чуть сильнее надавливая на напряженные грудные мышцы. — Не надо. Пожалуйста.

Марьянин зависает еще на несколько долгих секунд. Мягко отклоняется. Костяшками пальцев ведет по воздуху у моей щеки, лишь один раз случайно скользнув по ней. Вызывает внутри меня настоящий шторм из эмоций. Плавно, словно чувствует мой страх и не хочет пугать, но все же хочет касаться, двигает челку со лба.

— Что ты здесь делала? — сделав от меня пару шагов, Макс кивает на здание больницы.

— К девочке заезжала, — прокашлявшись, отвечаю ему, — у которой телефон украли.

— В местной травме лежит?

— Да. Лёгкое сотрясение у нее. Больше переволновалась. Врачи понаблюдают еще два-три дня и домой отпустят, — отчитываюсь я. — Если вопросов больше нет, разрешите идти? — дистанцируюсь через кратковременный переход на официальный тон.

— Иди, — Макс недовольно закатывает глаза.