Мне и сейчас кажется, что я жива и живу только ради одного — найти этого зверя.

Взяв себя в руки, разворачиваюсь к письменному столу. Открываю выдвижные ящики один за другим. Достаю старую, потрепанную тетрадку с самой обыкновенной синей обложкой. Она от корки до корки заполнена короткими надписями и мрачными рисунками, сделанными простым карандашом. Они непрофессиональные, но такие знакомые. Это странички с ее ночными кошмарами. А вот зацепок нет."

"Мама погибшей девочки рассказывает нам ровно то, что мы и так знаем. Все больше плачет и просит угомонить соседку, чтобы они с мужем смогли отсюда уехать.

Попрощавшись, выходим в подъезд. Макс звонит в дверь Инессы Викентьевны. Как только женщина открывает:

— За клевету предусмотрено уголовное наказание. Так же мы можем привлечь вас к административной ответственности за хулиганство в отношении ваших соседей Сиротиных, — чеканит Марьянин. — Если вы и дальше будете продолжать распускать нелепые слухи, я лично припишу вам еще моральный ущерб Сиротиным в размере пары миллионов.

— Я-а-а…

— Ясно?! — рявкает он так, что даже я вздрагиваю.

— И вас купили. Всех купили, — ворчит Инесса Викентьевна, быстро прячась в свою квартиру.

Спускаемся к машине. Закуриваем практически синхронно. Я все жду, когда Макс выскажет мне за то, что взяла его за руку, но он молчит. Дымит, глядя в небо. Бросает окурок себе под ноги и прямо у меня изо рта забирает недокуренную тонкую сигарету.

— Ты бросаешь. Это приказ, — привычно заявляет он. — Поехали дальше.

По второму адресу нас тоже ждет сюрприз — еще одна крайность изнасилованных девочек, женщин, не столь важно. Молодая, красивая частная проститутка, которая принимает прямо на дому клиентов со специфическими предпочтениями.

Она бьет мужчин в постели. Плетки, дубинки, связывания, зажимы, проколы кожи иголками. В общем, довольно широкий спектр услуг. Судя по выражению лица Марьянина, ему не зашло, и вопросы задавала в основном я.

После самоубийства, здесь все оказалось проще, но тоже никаких результатов. Не помню, не знаю.

— Ты понимаешь, что он опасен? — не выдерживаю я.

— А я то, что могу сделать? — хмыкает девушка. — Темно было. Темно, понимаешь?! — срывается на меня.

 — Не видела я ни хрена! Валите отсюда! — толкает меня в плечи.

— Потише! — осаживает ее Макс, закрывая меня собой. — Нападение на сотрудника при исполнении.

— А вы не ходите сюда. Сотрудники! Тогда ничего не сделали. А сейчас уже поздно!

И мы уходим. В машине Марьянин устало проводит ладонями по лицу.

— Пиздец какой-то, — стучится затылком о подголовник сиденья. — Можно делать ставки, что нас ждет по третьему адресу, — жестко усмехается он. — Есть предположения? — заводит движок.