С поджатыми в полоску губами, острым, бегающим взглядом, укутанная в платок, чуть сутулая бабуля упирает руки в бока, выпячивает грудь и надвигается на меня, прижимая обратно к мотоциклу.

— Сколько же можно?! — трясёт костлявым кулаком у меня перед лицом. Отклоняюсь, чтобы и правда не зацепила. — Твоя бестолковая псина опять скулит и воет на весь дом!

— Он просто скучает, — пытаюсь оправдать своего стаффа. — Маленький же еще.

— Видела я, какой он маленький! Чуть моего Барсика до сердечного приступа не довёл. Бедный котик. Пришлось давать ему валерьянку. Приструни своего уродца, иначе…

— Что? — склонив голову к плечу, зло смотрю на соседку. — Отравите?

— Заявлю на тебя! Поняла? Куда следует, заявлю, — снова трясёт своим кулаком у меня перед лицом.

Раздраженно закатив глаза, делаю шаг вперед, вставая вплотную к бабке.

— Пропустите.

Она вновь поджимает губы, недовольно сопит, но отходит в сторону. Достала! Вот реально весь дом достала. Участковый уже не знает, куда от неё прятаться. И это баб Зина еще не знает, что я работаю в органах. Не афиширую свою деятельность от греха подальше. Как в том анекдоте — пусть лучше проституткой считают…

Поднимаюсь в квартиру. Тагги и правда жалобно поскуливает под дверью и стучит об нее лапой. Открываю, щенок в голове, но уже мощный пёс внешне, радостно виляя хвостом, запрыгивает на меня.

— Тагир, фу! — смеюсь я.

Единственный мужчина, который не вызывает у меня ужаса или раздражения. Ему я могу улыбаться. Наверное, поэтому он получился такой вот добряш. А может благодарен за то, что спасла его от усыпления еще щенком.

Знакомые из питомника позвонили. Бракованный, никто не берёт. Это сразу была моя собака. Я почувствовала, как мы с ним необходимы друг другу.

— Ну всё, Тагир! — включаю строгую хозяйку. — Сидеть, — плюхается на задницу и смотрит на меня, склонив голову на бок. — Ругаются на тебя, между прочим. Нельзя скулить.

Стафф дёргает ушами, реагируя на изменения тона. Всё понимает эта шерстяная задница. Сами они все так бракованные…

— Гулять, — снимаю поводок, цепляю крепление к ошейнику и вывожу Тагги в подъезд.

Баба Зина, чтоб её, как раз поднимается. Охает, увидев нас, и начинает демонстративно креститься, а Тагир — рычать на неё в ответ.

— Демон. Как есть демон, — стонет бабка.

— Вы просто руками не машите, баб Зин. Он перестанет думать, что вы нам угрожаете.

— Что? Я?! Да это ты и твоя собака… — верещит она на весь подъезд.

— Рядом, — говорю Тагиру. Он послушно идет у моей ноги мимо истеричной бабы Зины.

Долго гуляем с ним на специально отведенной площадке. Играем в мяч, в палочку, отрабатываем команды и уставшие, но довольные возвращаемся домой.

Вместе готовим еду, смотрим телевизор и уходим спать около полуночи.