На улице вряд ли кто-то будет ориентироваться на массу.

— Знаю. Сегодня мне было принципиально разобраться именно с этим, — прикрыв глаза, отвечаю ей.

Снова иду в душ. В этот раз быстро. Чувствую, как приятно подрагивающие мышцы расслабляются под потоком теплой воды. Теперь можно и домой…

Добираюсь. Тагги встречает меня в прихожей, радостно виляя хвостом.

— Спать, — сообщаю ему.

Сил осталось впритык на то, чтобы переодеться и упасть на кровать. Даже свет не выключаю. Плевать. Он мне сейчас не мешает.

Закрываю глаза и вырубаюсь, пока настойчивый будильник не заставляет меня снова их разлепить.

А вот и утро…

Повернув голову, смотрю в окно. Небо затянуто тонким серым слоем дождевых облаков с просветами то тут, то там.

Глянув прогноз на сегодня, делаю себе кофе и собираюсь на службу.

Байк на парковку не загоняю. Мало ли, опять придется экстренно куда-то срываться. Иду к операм. Они все так удивленно на меня смотрят. Надеялись, больше не появлюсь? Тем приятнее их разочаровать.

— Не раздевайся, — обращается ко мне Денис, снимая с вешалки свою куртку. — Со мной едешь.

— Куда? — задрав голову, смотрю на него.

— Макс распорядился опросить родителей погибшей девочки.

Почему я уверена, что он сделал это специально?

Ну да черт с ним. Не доставлять же этому заносчивому засранцу еще больше удовольствия. Хватит с него вчерашнего выигрыша.

Денис зовет к себе в машину. Решаю не отказываться. Надо же обсудить стратегию поведения. Он кажется мне адекватным и бесит меньше всех остальных.

Сажусь вперёд, пристёгиваюсь. Здоровяк усмехается, заводит движок и везет нас по нужному адресу.

— Постарайся абстрагироваться от эмоций. У них горе, им больно и даже страшно. Они жаждут справедливости. Могут плакать, кричать, оскорблять или чего-то требовать. Наша с тобой задача, несмотря ни на что, оставаться спокойными и задавать вопросы, которые могут нам помочь, — инструктирует Денис. — Поняла?

— Да, — киваю для убедительности.

— Вот и умница. Если чувствуешь, что не вывозишь, просто выйди в соседнюю комнату. Продышись и вернись. Мы им поможем только если будем делать свою работу. Если готова, пойдем, — жестом указывает мне на подъездную дверь.

— Пошли, — выдыхаю я.

Пока поднимаемся, стараюсь настроиться на встречу с болью родителей, потерявших дочь, еще и при таких ужасных обстоятельствах. Не знаю, возможно ли когда-то к такому привыкнуть. Наверное, да. Что-то внутри нас отмирает, и мы начинаем смотреть на этот мир иначе. Как врачи, как спасатели и все, кто так или иначе спасает или пытается спасать человеческие жизни.

Наверное, мне бы даже хотелось, чтобы внутри меня умерло что-то такое, но там всё просто сломалось давно и безвозвратно. Теперь лупит изнутри при каждом удобном случае.