— Поняла, — кивает та и скрывается в дверях.

Мы тоже встаем и перемещаемся в то самое помещение с мягкими диванами, где сидели днем.

Галина Пантелеевна разливает чай по чашкам и уходит, оставляя нас наедине."

"Мы сидим на одном диване, но в разных его концах. Между нами стоит журнальный столик с чашками чая, блюдцем с дольками лимона и вазочкой с конфетами нескольких видов.

Ярослав в пол-оборота ко мне. Его правая рука лежит на спинке дивана.

— Варь, пей чай.

— Спасибо.

Осторожно беру в руки горячий напиток, делаю маленький глоток.

— Конфеты бери, не стесняйся.

— Спасибо, — благодарю еще раз.

— Ты совсем не похож на своих друзей, — вдруг выпаливаю.

И снова краснею.

— Да?

— Да.

— Почему тебе так кажется?

— Вначале, когда мы познакомились, ты казался мне ужасно неприятным. Заносчивым, наглым. С тобой просто невозможно было разговаривать.

— А сейчас?

— Сейчас ты мне помогаешь. Очень сильно, я и ожидать не могла. Меня это…дезориентирует, — подхожу нужное слово.

— После смерти мамы ко мне никто не относился так хорошо, как ты.

— Тяжело было?

— Очень. Я даже думать об этом не могу. Иначе сорвусь.

— А твой отец? Точнее ваш с сестрой.

Или…об этом тоже сложно говорить?

— Об этом нет. Не настолько тяжело. Своего я совсем не помню. Он умер, когда я была маленькой. А мамин второй муж, отец Маруси…с ним мы никогда не были близки, он уделял внимание только родной дочери и почти не замечал меня.

— Значит, вы с Машей не родные сестры?

— Родные. Пусть только по маме, неважно. Роднее ее у меня никого нет!

Ярослав

Хмм, интересно.

Первое, что приходит на ум, это то — что Молчанов и есть ее родной отец.

А что?

Встречался с ее матерью, та забеременела, и он ее бросил.

Так обычно бывает, а детям рассказывают сказки, про умершего от неизлечимой болезни отца.

Этим же можно объяснить, почему он взял к себе только ее. Все же дочь.

Непонятно только, почему не захотел принимать участие в ее судьбе. Денег у него завались, мог бы постараться немного больше. Как минимум приодеть девчонку.

Это только версия, конечно. Не факт, что так и есть на самом деле.

Я специально сижу подальше от нее, на другом конце дивана. Чтобы не было соблазна.

Очень хочется сесть ближе, забрать из ее рук чашку, притянуть к себе и поцеловать.

Она, конечно, испугается вначале. Возможно даже попытается оттолкнуть.

Но потом, я уверен в этом, потом, когда только поцелую, она растает. Ослабнет в моих руках, позволит целовать.

Только мне сразу захочется большего. Повалить на этот диван, налечь сверху.

Этого я позволить себе не могу.

Не зайду дальше.

Она не та, с кем можно так себя вести. Я это отлично понимаю.

Потому и сижу так далеко.

Варя

Ярослав пьет чай и смотрит на меня из-под полуопущенных век. О чем он думает? Взгляд его по-прежнему ничего не выражает.