Все время набирала Ромин номер. Но, если сначала шли гудки, то теперь механический голос раз за разом оповещал меня, что абонент вне зоны. Что я могла сделать в такой ситуации? Только ждать… Но трудней, чем это — нет ничего в мире…

Уже вечером приехал Сергей. Он был расстроен и выглядел очень усталым. Я бросилась к нему, но по поводу Ромы Сергей почти ничего не знал.

— Ему в полпятого поступил звонок от Матвея. Видимо, Вербицкий или по его приказу, раз Матвей утверждает, что не звонил. А дальше? Пока ничего не могу сказать. Но, вообще, им Ромку так долго держать просто ни к чему, — Сергей взъерошивал волосы, обхватив голову обеими руками, и опершись локтями в стол.

Он не договаривал. А я и сама понимала, что Сергей хочет сказать. Рома, скорее всего, бумаги подписать отказался, его убили, фирму спалили. Если бы по-другому, он бы уже давно был дома. Если бы он подписал документы — не спалили бы здание."

"Не знаю, как я держалась, как терпела, чтобы не завыть, не закричать от боли! Почему так? Почему так несправедливо? Люди годами живут вместе, воспитывают детей, любят и ненавидят, в конце концов, надоедают. А мы? Мы даже не успели толком насмотреться друг на друга. Так мало… И за что ему столько страданий? Он же никому ничего плохого не сделал?

25

Сергей, видимо, хорошо понимал мое состояние, потому что вдруг оказался рядом, присел на корточки, заглянул в глаза и сказал:

— Алька, еще ничего не известно. Мы не знаем, где он, но и плохого о нем ничего не знаем. Надежда, как говорится, умирает последней… Давай потерпим и подождём немного!

Я кивала головой, полностью с ним соглашаясь и стараясь не плакать. Он обнял меня за плечи и притянул к себе. Так и сидели — я на стуле, он на корточках рядом, пока не зазвенел дверной звонок. Я резко вскочила, заметалась по комнате, не зная, что делать. Сергей шагнул в прихожую, заглянул в дверной глазок.

— Твою ж мать! — протянул он и стал отмыкать.

Я замерла в дверном проеме и, затаив дыхание, смотрела на входную дверь. Мне казалось, что Сергей ее открывает до ужаса медленно.

На лестничной площадке стоял огромный амбал в чёрной одежде и держал, обхватив за туловище и прижав сбоку к себе моего Ромочку.

Я, протиснувшись мимо остолбеневшего Сереги, подскочила к любимому, видя, что стоять на своих ногах он не в состоянии. Его голова повисла на грудь, глаза были закрыты. Я закинула вторую его руку себе на плечо, прижалась с другой стороны, а сама быстро осматривала его, ища следы побоев и кровь. Но ничего подобного не видела.

Наконец, Сергей вышел из ступора.

— Это что за картина? Ты кто такой?

Амбал, совершенно не оскорбившись на такой недружелюбный тон, ответил:

— Анатолий Александрович… — видя, что мы в замешательстве, пояснил. — Вербицкий приказал доставить вот этот груз домой.