Ну, и я поняла, что жизнь продолжается, несмотря ни на что.

18

Жизнь продолжается, как бы ни было больно. Столько всего навалилось. Выписалась из больницы, приехала домой. Мама еще была в Москве. Забрала Лизу у соседей.

В квартире полный погром. Там и так-то, благодаря Марине, было ужасно. Но сейчас — вообще, кошмар! В нашей комнате все перевернуто вверх дном. Разбит даже маленький телевизор, который был куплен для Лизы. Племянница со страхом озиралась по сторонам. Все вещи валяются вперемешку: наши с наркоманскими на полу. Холодильник отключен от электричества — протухло все, что еще там оставалось. Вонь неимоверная!

А доктор говорил, что мне нужно побольше лежать! Как же тут полежишь? Засучили с Лизой рукава и вперед! Она, умница моя, старается! Смотрю на нее и думаю, сколько ребенку пришлось пережить, а ведь хорошая девчонка, несмотря ни на что получилась!

В разгар уборки раздался звонок в дверь. Тетя Галя, наверное! Она предупреждала, что скоро нас обедать позовет. С трудом разогнув натруженную спину, пошла открывать. Голова кружилась — все-таки нужно полежать немного.

Открыла и обмерла. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда узнала в мужчине, стоящем спиной к моей двери, Матвея. Он обернулся.

— Ну, наконец-то! Знаешь, я устал каждый день тебя караулить!

Он внимательно вглядывался в мое лицо, рассматривал косынку, покрывающую коротко оболваненную голову. В глазах было явное беспокойство, видно, выгляжу я не очень.

— Что с тобой? Ты заболела что ли?

— Можно сказать и так, — я понимала, что встретиться нам, возможно, придётся. Ведь мы с ним заключили, пусть и не официальный, но все же договор. Я должна была отработать месяц. А отработала всего неделю. У них в квартире остались мои вещи. Сейчас я смотрела на Матвея и ждала, в каком русле он будет продолжать разговор — ждать можно было чего угодно, вплоть до криков и обвинений в безответственности.

— Не хочешь меня пригласить в гости?

— У меня — бардак! — Это было правдой, но Матвей явно принял мои слова за простое нежелание впускать его.

— Не хочешь, значит. Ладно. Давай поговорим где-нибудь на нейтральной территории.

Он с сомнением оглядел меня. Вид, скорее всего, показался непрезентабельным, потому что Матвей сказал:

— В кафе ты, конечно, не согласишься, — в ответ на его взгляд я отрицательно покачала головой. — Тогда давай посидим у меня в машине.

Я предупредила Лизу и стала спускаться к нему. Почему так радостно бьётся глупое сердце? Потому лишь, что Матвей — это прямая ниточка, ведущая к Роме? Да он, скорее всего хочет просто выяснить наши рабочие отношения.

Села на переднее сиденье.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — он так внимательно меня разглядывает, что становится не по себе.

— Прости меня, я не предупредила и исчезла.