— И вы согласились, зная, что вам тут не рады?

Она не успела ответить, потому что в комнату зашел Матвей. С порога начал:

— Рома, вы уже познакомились? Аля, пойдемте, мама для вас приготовила целую тетрадь с указаниями, что и как делать. Ну, еще хочет показать, где что лежит…

Девушка улыбнулась брату, посмотрела на него с явной симпатией. Почему-то мне от осознания этого стало неприятно. Он, глядя на нее, чуть слюни не пускал, паршивец! Пропустил ее, оглянулся на меня и, кивнув ей в спину, поднял вверх большой палец — типа, классная девчонка и тебя, братец, уделала!

* * *Первый рабочий день закончился очень быстро. Ольга Петровна, действительно, приготовила для меня тетрадь со списком дел, которые нужно делать ежедневно. В принципе, ничего сложного: готовить еду — обычную домашнюю пищу (суп, кашу, котлетки, рыбу, гарниры), похоже, мой подопечный, в еде был непривередлив. Кроме того, уборка, стирка, постель его перестилать через день, продукты покупать — Матвей будет заезжать по вечерам проверять, как дела, купать брата, и давать мне деньги на мелкие расходы и продукты."

"Я все это выслушивала, ка во сне. Думала я о встрече с Романом. Нелегко мне придется с ним — вон, как он настроен против меня. Но ради своей цели я все выдержу! Месяц всего потерпеть нужно! Это же ерунда! Ради квартиры своей можно и не такое выдержать! У, чудовище небритое! Грубиян неотесанный! Для него же стараются, а он… глазищами своими черными полыхает…

И как два таких разных человека могут быть сыновьями одной женщины? Брат-то у чудовища какой симпатичный, не чета этому грубияну! Так не думать, не думать об этом!

… Только вечером, лежа в постели, ворочаясь без сна, я все прокручивала в голове тот момент, когда вошла в его комнату и впервые увидела его. Я представляла Романа несчастным, больным человеком. Но в инвалидной коляске сидел красивый молодой мужчина, лет на пять-шесть старше меня…

Нет, не так! В коляске сидел потрясающий мужчина, красивее я видела, разве что в фильмах! Я толком не разглядела ни комнату, ни, собственно, коляску, в которой он находился. Я была поражена, сбита с толку, выбита из седла, причем все это — одновременно!

Несмотря на то, что он сидел, а я стояла перед ним, он подавлял своей силой, своей мощью. А какие у него широкие, мощные плечи! Какие мускулы на груди под тонкой футболкой! А руки, лежащие на колёсах — просто произведение искусства: длинные пальцы, вены выступающие на запястьях… И лицо — просто мечта фотографа! Глаза темные, почти черные…И щетина эта его не портит совсем, даже наоборот, еще красивее делает…

Как? Как я буду работать в этом доме, если смотрю на него и забываю, как меня зовут? Хотя, в принципе, есть одно средство: поменьше на него глазеть, побольше слушать.