И глаза сами начинают искать какую-нибудь второстепенную дорогу, остановку общественного транспорта, которые попадаются иногда — хорошо, что мы не на скоростной трассе! Рома тоже смотрит в окно, и скоро подходящее место найдено — паркуюсь и выхожу. За пределами машины — тёплая июльская ночь, но я дрожу, потому что… потому что, несмотря на прожитые вместе шесть лет, так со мной всегда, когда меня касается мой любимый муж.

Темно — хоть глаз выколи. Я ничего вокруг не вижу. Делаю шаг от машины и он обнимает меня. Мы целуемся, как будто и не было прошлой ночи, когда мы были вместе.

Он прижимается ко мне всем телом, и я с радостью понимаю, что и он тоже дрожит! Как в первый раз! Как каждый раз! Раньше я стеснялась что-то говорить в моменты нашей близости, но сейчас — слова сами рвутся, пока его руки гладят освобожденные от бюстгалтера груди:

— Ромочка, я так тебя хочу…

И он перестаёт сдерживаться. Поворачивает меня спиной, так чтобы я уперлась руками в капот. Как хорошо, что я надела юбку. Отодвигает в сторону трусики. Не знаю, когда он успел, стащить шорты, но его горячая твердая обнаженная плоть тут же упирается мне в ягодицу. Я сильно выгибаю спину в ожидании. Я безумно хочу, чтобы он, как можно, быстрее наполнил меня собой. Но он водит горячей головкой по моим влажным складочкам так медленно, так долго, что я не выдерживаю:

— Давай, не могу больше…

Слышу его довольный смех, который обрывается в ту секунду, когда его член, наконец, сильно и до упора вонзается в мое тело.

Стрекотание кузнечиков, страх перед темнотой — все исчезает. Я знаю и чувствую только его. Важны только эти резкие толчки и хриплое дыхание моего любимого мужчины…

Его пальцы вдруг оказываются в моих трусиках, он скользит в моей влаге, он ласкает, но мне не нужно это — я уже на самом пределе… если только так нравится ему…

… Потом, он поворачивает меня, обнимает и еще дрожащими руками поправляет одежду. И очень вовремя — нас освещают фары подъезжающей машины. Матвей вернулся! Вот зачем? Все испортил!

Из машины Матвея выходят мужчины. Ну, сейчас начнется. Пытаюсь отодвинуть своего мужа подальше, ведь поймут же, чем мы здесь занимались! Но он не позволяет. Шепчет на ухо:

— Не пущу! Пусть завидуют!

Расслабляюсь, а ведь и правда, нам хорошо, все остальное — такая ерунда!

— А вот и наши голубки! Снова целуются! Как думаешь, Матвей, мы приехали до или после?

Матвей, посветив фонариком в наши с Ромой, лица, и получив за это толчок в плечо от моего мужа, ответил:

— Уверен, что после. Они минут на двадцать отстали.

— А-яяй! Сколько вас знаю, не перестаю удивляться, как могли встретиться вместе два таких извращенца? Посреди дороги, на глазах у детей!

Рома не выдерживает первым, хотя я тоже на пределе.