— Вертикальная централизация и укрупнение предприятия полного производственного цикла — от добычи сырья до сдачи готовых квартир рабочим в Пекине, где один руководитель фирмы несет персональную ответственность за весь процесс. Это крайне популярная точка зрения, идеология и концепция в тех кругах, где я работаю.

Ван Мин Тао бросает на собеседника долгий взгляд, полный нескрываемого недоумения:

— Спасибо за высокую оценку, но я, честно говоря, не понимаю, при чем здесь социалистическое строительство и партийная идеология. Это самая обычная капиталистическая монополия, просто в несколько большем масштабе, если я по официальным документам буду являться полноправным собственником предприятия.

— Но по официальным документам на том заводе вы будете числиться не частным собственником, а государственным управляющим, — напоминает чиновник. — Речь ведь именно об этом статусе шла изначально?

— Да, и я с этим согласен, — кивает Ван Мин Тао. — Но тот факт, что я буду государственным управляющим, а не полноправным собственником, с практической точки зрения судьбы ста миллионов тонн цемента в год никакой принципиальной разницы иметь не будет, — смеется бизнесмен.

— Эти сто миллионов тонн пойдут точно туда же, куда они направились бы, если бы я был хозяином. И по той же цене.

— Возможно, это именно так с вашей личной точки зрения, но отнюдь не с позиции Центрального Комитета, — осторожно парирует собеседник. — У нас возникла одна крайне серьёзная проблема, и, честно признаюсь, пока нет абсолютно никаких идей относительно того, как её быстро решить, не наделав лишнего шума.

— Какая проблема?

Ян Вэймин делает глубокий вдох, словно собираясь с силами для неприятного признания, и складывает руки в замок, чем выдает сильное напряжение:

— Я ведь планировал войти в вашу долю на пятнадцать процентов акций.

Легально, через дальнего родственника, чтобы моя доля прибыли для семьи была гарантированно защищена и юридически оформлена.

— Конечно, я не возражал тогда и не собираюсь возражать сейчас, — отвечает Ван. — То, о чём мы первоначально договаривались, остается в полной силе. Ваши пятнадцать процентов — это святое и неприкосновенное.

Должен вам напомнить: я никогда в своей жизни никого не обманывал в денежных вопросах и через мои руки неоформленных официально крупных денег прошло значительно больше, чем составляет годовой бюджет некоторых небольших государств.

— Это я прекрасно знаю и учитываю, — соглашается чиновник. — Я навёл справки. Репутация у вас действительно кристально чистая, да и из страны вы никуда не собираетесь. Это было учтено на всех уровнях, которые в курсе того, что я с вами веду переговоры.