— Экспертиза назначена только через два дня.

— Если пациент находится на стационарном лечении принудительно, его медицинская карта обязательно присутствует в едином государственном реестре, — объясняет Сато. — Во-первых, необходима проверка, чтоб исключить коррупционные схемы — лекарства и процедуры стоят значительных денег. Во-вторых, изучив историю болезни, мы сможем оценить компетентность лечащих врачей в ретроспективе. Возможно, получится разыграть вариант с местными: указать им на ошибки деликатно — они отзовут диагноз сами. Хотя это маловероятный вариант, справедливости ради.

— А доступ к закрытой информации вы получите через ваши источники? — уточняю я.

— О чём вы, — ассистент улыбается. — Мы серьёзные люди. У приглашённых медицинских экспертов есть определённые права, сегодня отправляемся оформлять официальный доступ. Наше посольство уже направило соответствующую ноту. Технически всё, что требуется — получить код авторизации к единой базе.

— Спасибо, что внесли ясность, — благодарит моя напарница.

Ассистент достаёт из кожаного портфеля бумаги и протягивает их Ли Миньюэ:

— Необходим контракт, поставьте подпись с двух сторон.

Наблюдая, как спутница подписывает документы, я обдумываю нашу ситуацию и формулирую мысль, которая не даёт мне покоя:

— Не хочу показаться параноиком, но давайте проанализируем вслух. Южная Корея и экзотические страны вроде Узбекистана, Таджикистана, Туркменистана — на первый взгляд между ними нет ничего общего.

— Верно, — кивает ассистент.

— Но если копнуть глубже, выясняется, что во всех этих государствах реальную власть контролируют пятьдесят-семьдесят семейных кланов. В Корее их называют чёболями, в других странах иначе. Суть в том, что когда эти люди чувствуют угрозу своим интересам, страна перестаёт считаться с международным правом и договорами. Приоритетом становится защита элиты, даже если это вредит государству в целом.

Сато Хироши откидывается в кресле:.

— Я не студент политологии, но аналогия не совсем корректна. Если в странах, которые вы упомянули, действительно существует де-факто монархия — с наследственной передачей власти (давайте называть вещи своими именами) — то в Корее ситуация кардинально иная. За последние семьдесят лет практически все президенты этой страны, а их было тринадцать, либо оказались в тюрьме, либо были убиты, либо свергнуты собственным народом. И только одному удалось отработать полный срок без скандалов и мирно уйти на пенсию.

— Возможно, вы правы. Я задал вопрос потому, что у нас в Китае всё-таки существует определённый порядок в подобных делах. По крайней мере, за предпринимательскую деятельность людей не упрятывают в психиатрические лечебницы.