Стараюсь считать про тебя до ста и часто дышать, чтобы не волноваться перед таким ответственным моментом.

Когда мы подъезжаем к аэропорту, я внезапно пугаюсь. Так сильно, словно собралась отдать душу дьяволу, а не улететь на работу в самый прекрасный город мира.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Захожу в огромное красивое здание, испуганно оглядываюсь по сторонам в поисках Бориса и немного успокаиваюсь, когда вижу его вдалеке. Он машет мне рукой и зазывает к себе.

- Господи, неужели все женщины такие? Я верил, что ты особенная, Соловьева! – восклицает он и целует в щеку. – А ты, оказывается, тоже долго копошишься у зеркала заставляя нервничать мужчин?

Я хочу сказать ему, что видела себя сегодня в зеркало мимоходом, когда спешно чистила зубы, но решаю не развивать диалог. Думаю, ему будет неинтересно узнать, что я просто чуть не проспала самый важный день в своей жизни.

Борис берет мой чемодан и движется куда-то вглубь аэропорта.

- Мы куда?

- Уже посадку объявили на рейс, не слышала? Москва-Париж.

Я отрицательно мотаю головой и начинаю медленно брести за Борей. Он ловко лавирует между стремительным потоком людей, которые тоже торопятся на свой рейс. Я иду сзади него и непроизвольно оглядываюсь назад. Не знаю, кого или что я хочу там увидеть… Хотя нет, вру. Я знаю, что хочу увидеть среди толпы черные глаза Марка. Зачем и сама не знаю. Я прожила без него ровно десять дней, а значит, проживу и дальше. Двести сорок часов раздумий и… должна же я была определиться?

Теперь фраза: «Я все делаю правильно» звучит больше как вопрос. Я точно все делаю правильно?"

"Возможно, Марк оступился, ошибся и правда раскаивается… Но у меня нет времени гадать. Борис требует мои документы и посадочный билет, и с улыбкой протягивает их сотруднице аэропорта не забывая при этом улыбнутся своей обворожительной улыбкой.

Глава 40

Марк.

Семен подруливает к подъезду Валерки, я молча помогаю отнести ее вещи в квартиру. Сестра пытается заговорить со мной, но я все еще перевариваю сказанное и не настроен на задушевные разговоры. Интересно, а если бы меня все же посадили за решетку, она продолжала бы молчать, покрывая Боброва? Но дышать мне становится определенно легче – теперь я могу это делать полной грудью, без боли и препятствий.

В квартире Валерки стерильно чисто. Скорее всего, мать наняла клининговую компанию в отсутствие дочери, чтобы выгрести все то дерьмо, которое скопила младшая за время запоя.

- Зайдешь на чай? – спрашивает сестра, виновато поджимая губы.

- Нет, спасибо. Я, пожалуй, пойду, - вручаю Валерке ее дорожную сумку с вещами и шагаю на выход.

- Стой, Марк! – выкрикивает сестра.