— А затем обратится в государственную безопасность — связи позволяли.

— Каким образом?

— У него были знакомые и в их департаменте по борьбе с организованной преступностью. Человек, награжденный такими орденами, как у него, имеет привилегию отдыхать в специальном пансионате для высшего офицерского состава, а не в обычных местах, как рядовые сотрудники. В том же пансионате летом берут туры и безопасники.

— А-а-а.

— Угу. Когда мужики летом на отдыхе бухают, ведомственные границы имеют свойство стираться.

Подхожу к столу Хуан Цзяньру, сажусь напротив нее, глядя ей прямо в глаза:

— Мне не понравились лица тех, кто выходил из твоего кабинета.

Не могу предоставить доказательств, но эта история с Козликом, с районной полицией, крышевавший бизнес, с финполом, который через сержанта-водителя с внешностью бандита систематически выявлял и шантажировал этих сотрудников, требуя их месячную выручку — всё очень похоже выглядело.

— Ты уверен? — старший лейтенант хмуро смотрит исподлобья.

— На сто процентов. Давай проверим? Потом буду знать, что делать.

— Как проверим?

— Ты ведь не единственная, кто занимается оформлением документов? У тебя наверняка есть коллеги.

Не замечала ли ты в последние дни кого-нибудь из них подавленным, замкнутым, избегающим общения?

Глаза Хуан расширяются от осознания:

— Думаешь, я не первая?"

"— Однозначно. По их манере очевидно — отработанная схема. Кто-то из сотрудников вашего отдела уже подвергся аналогичному… давлению. Для них ты — лишь следующая в списке.

Лицо Хуан меняет выражение, она явно начинает мысленно перебирать своих коллег.

— Кто-то из твоих сослуживцев уже заплатил. Это не единичный случай, а системная практика.

Вполне возможно, что сотрудники внутренней безопасности просто решили собрать определенную сумму на личные нужды — новый автомобиль или что-то подобное.

— Знаешь, а ведь одна из подруг действительно соответствует этим признакам, — задумчиво выдаёт старший лейтенант.

Словно пробужденная от оцепенения, она начинает стремительно набирать чей-то номер. В движениях чувствуется возвращение собранности.

Однако перед тем, как нажать кнопку вызова, Хуан останавливается и поднимает на меня взгляд:

— Чёрт! Хотела позвонить сгоряча, но о таких вещах нельзя говорить по телефону, — она прикусывает нижнюю губу.

— Да и нет никакой гарантии, что она признается.

Мысленно прощаюсь с деньгами, потраченными на спа-центр, поднимаюсь со стула и подхожу вплотную:

— Не знаю, насколько близки ваши отношения, но у меня есть план. Похоже, вечер в сауне придется отложить, но сейчас оно и не главное. Предлагаю тебе позвонить этой своей коллеге и назначить встречу в каком-нибудь кафе. Желательно в тихом, где можно спокойно поговорить.