Та стена, которую я воздвигла между нами, еще при первой встрече была до сих пор непоколебима, хотя и дала малюсенькую трещинку, но это не основание менять свое мнение. Вот с бабой Машей дела обстояли по-другому, потому что она была неизбежным злом. При любых обстоятельствах от нее не получится избавиться, потому что у нее нет ни капли того чувства вины, которое есть у Аркадия Олеговича.

- Я понял, - серьезно кивнул Галомедов, не дав мне продолжить, - но Маша помни, я проиграл битву, а не войну. Жизнь длинная штука и кто его знает, каким местом она повернется к тебе завтра. Знай, теперь я у тебя есть всегда и ты можешь положиться на меня! Все, я поехал, - круто завершил он свою мысль. - Мать, угомонись, а то разошлась не на шутку. А ты, - ткнул он в грудь, до сих пор молчавшего Егора Валентиновича, - вот так и держи свои руки в карманах и даже не думай ни о каких поползновениях в сторону моей дочери.

- Ты мне тут не указывай, - подняла баба Маша вверх указательный палец, - я еще помню, как ремнем пользоваться.

Аркадий Олегович закатил глаза к небу и скупо попрощался, ни к кому конкретно не обращаясь.

Две дамы преклонного возраста, такие разные по характеру и внешности, все еще переругиваясь направились в одном им ведомом направлении.

- С очередным возвращением что ли, Потеряшка?! Ты когда уже прекратишь так делать?!

- Как будто я это по собственной воле?!

- Разве нет?!

- Егорушка! Машенька! – в один голос позвали бабульки, прерывая сей сомнительный диалог на самом интересном месте, потому что нам обоим было что сказать, но шанса сделать это точно сейчас нет.

- Пожалуй, мне пора. Все равно конкретного разговора не получится и наедине нас сейчас никто не оставит. Но вечером мы обязаны поговорить.

- Машенька, - резво подскочила ко мне баба Маша и подхватила под руку. – Что сказал тебе этот молодой человек? – окинула она биг босса оценивающим взглядом, - Хотя и не такой уж и молодой, как по мне, - хмыкнула она. - «Егорушка» ну чего стоишь? Чемоданы хватай и за нами бегом. Не нам же девочкам тащить?! Мы с Прокопьевной уже старенькие, а Машеньке еще рожать. Что рот открыл? Не от тебя, не бзди! – похлопала она шефа по плечу и увела меня от него. – А ты чего ворон считаешь? – это уже мне. - Думаешь легко мне держать оборону от этой карги старой?

- Я все слышу, - деловым тоном кинула Людмила Прокопьевна, обернувшись к нам, - между прочим. Егор не мул, чтобы таскать твои пожитки. Сама приперла сама и неси. – Он у меня мальчик воспитанный.

- Ага-ага, знаю я, какой он воспитанный, чуть-что за ремень хватается, - погрозила она «воспитанному» пальчиком, - и милой старушке помочь не может в затруднительном положении, - баба Маша многозначительно глянула на батарею чемоданов.

- Я сама, - кинулась я к этим несчастным чемоданам, чуть ли не сгорая со стыда.