Что это блин было вообще? Аркадий Олегович быстро удалился из моей спальни со словами: «ну я пошел», качнувшись пару раз с пятки на носок. Ну идите, как бы не держу. И только баба Маша пылала негодованием. Громко и со вкусом, как будто у этой энергичной женщины открылось второе дыхание. Не прошло и минуты, как она снова удалилась выяснять отношения с Людмилой Прокопьевной. Обстановка накаляется. Уверена, просто так теперь никто мне работать нормально не даст. Тотальный контроль со всех сторон обеспечен. Мне вот интересно, а Аркадий Олегович говорил про охрану, это он имел в виду свою маму? Просто рядом с ней и никакого амбальчика не надо, она своим энтузиазмом любого заткнет за пояс, даже моя сторожевая старушка не сразу нашлась, что сказать, а это уже о многом говорит.

Не знаю уж о чем баба Маша договорилась с Людмилой Прокопьевной, вся история прошла как-то мимо меня, потому что я и носа старалась не высовывать из комнаты, дабы не нарваться еще на что-нибудь или кого-нибудь. Все-таки мысль, что где-то поблизости бродит этот придурок Антон не давала мне покоя. Активистка баба Маша только поздно вечером ворвалась в комнату с чемоданом и предложила собрать свои вещи. А мне что собраться, только подпоясаться. В чем была в том и уеду, я уже говорила, что мне ничего не нужно от Аркадия Олеговича. Хоть он и не показался мне тираном, каким я уже успела нарисовать его в своей голове, но все равно я как-то не готова… но кто бы меня послушал.

- Ну я не гордая, в отличие от некоторых, - фыркнула баба Маша, - сама соберу твои шурушки, потом еще спасибо скажешь.

- Не надо.

- Надо милая, надо. Даже не спорь, я знаю, что говорю.

Энергии ей было не занимать, поэтому утром спустившись на завтрак, я увидела целую батарею чемоданов, сумок и корзинок. Да-да, одна инициативная дама сказала, что на дорожку надо по-человечески поесть, а не как затворник, спрятавшийся в окопе.

- Файка, - послышался голос бабы Маши с кухни, - запорешь мне огород и сад, сама будешь там расти. Поняла?

- Поняла, - сдержано ответила Фаина Генриховна.

- И еще, следи за Антоном. Пускай здесь посидит – подумает, а то совсем уже …

- Это мне решать, а не Вам.

- Ба, гляди ка, как заговорила. Зубы мне то не показывай, а то и проредить могу. Если ты еще не поняла, что теряешь сына, то всем остальным сей факт уже давно виден и не ровен час, что его просто где-нибудь прикопают за длинный язык и куриные мозги.

Я уже развернулась на сто восемьдесят градусов, как тут же впечаталась носом в грудь Галомодева.

- Ой, извините.

- Не трусь, зайчишка, это всего лишь я, - как-то по-доброму улыбнулся он мне и я бы даже сказала, что заговорчески. – Подслушиваешь?

- Нет, - пропищала я.

- Да ладно, не дрейф. Матушка все время с Фаиной ругается, но кусает очень редко и только за дело.

- Это меня не касается.