Следующее у меня в планах сообщить моему бесцеремонному внуку, что тяжелая артиллерия была, когда он был маленьким с вот этой вот егозой, - шлепнула она ту самую егозу чуть пониже спины, -  а вот эти два шалопая так, - махнула она рукой в сторону что-то замысливших пацанов, - цветочки. И еще, Егорушка, мы с Марией поехали по магазинам. Не теряй нас.

- Так-то это и по сотовому можно было сообщить.

- Это вы акселераты-переростки, а мне привычней по-старинке, глаза в глаза общаться, терпеть не могу все эти гаджеты, да и по дороге было, - Егор Валентинович без лишних разговоров выудил из кармана брюк бумажник, а уж оттуда пластиковую карточку, которая моментально перекачивала в морщинистую руку. – А ты Душечка моя ненаглядная, зубки еще не выросли, чтобы пытаться точить их об меня. Где ты училась, я там преподавала. Кстати, я старая, а не глухая.

- Простите меня, Людмила Прокопьевна, - потупив взор и ковыряясь в полу мыском красивой туфельки, пробубнила эта Алина Афанасьевна.

- Ба.

Нифига я не права была, никакая она не ведьма, просто игру этих детей она уже давно выучила на зубок и подыгрывает периодически в свое удовольствие.

- Пожалуй, нам пора, - гордо вздернув нос, сказала Людмила Прокопьевна, взяла меня, все еще хмурую на буксир и с грацией королевы выплыла из кабинета.

Я, как и Людмила Прокопьевна тоже гордо вздернула носик, послав парочку испепеляющих взглядов этим двум зубоскалам, удалилась. Ишь ты, шутники мне нашлись.

- Мария, а ты умеешь приятно удивлять.

- В смысле? – Не поняла я, все еще следуя за своей старушенцией смурнее тучи."

"- Еще одна, - закатила глаза Людмила Прокопьевна. – Я старая, а не выжила из ума.

- Все равно не поняла.

Людмила Прокопьевна не стала ничего пояснять, но на ее лице промелькнуло что-то очень смахивающее на улыбку. Ититьтвоюналево, да ладно, в шоке подумала я.

Рано радовалась, как говорится, потому что потом последовала форменная экзекуция, которая состояла из пыток магазинами. Вот не жили богата и нечо начинать. Людмила Прокопьевна была на редкость добродушна, что было ей вообще не свойственно. Она расточала улыбки и несла свет в этот мир, когда я напротив все никак не могла успокоится и вернуть свой добродушный нрав. Меня вообще не впечатляли блестящие витрины дорогущих магазинов, притворные улыбочки акул, который маскировались под консультантов и особенно настораживал меня настрой мой старушенции сделать из меня куклу барби, а точнее нарядить меня, как одну из фиф, которые с очень важным видом прогуливались между этими магазинчиками. Я была здесь лишней, мне здесь не место, каждая клеточка моего воспаленного мозга кричала об этом.